себе. – Только ты можешь сделать прекрасным что-то настолько уродливое.
Роза моргает, а потом смахивает с лица капли воды. У нее потекла тушь.
– Да ну тебя. Это шикарное платье!
Я отстраняюсь, оглядывая ее с головы до ног, и она начинает хохотать.
Она осматривает нелепый мокрый кусок ткани, вздувающийся вокруг нее.
– Ужас, правда?
Приподняв ее подбородок, я заглядываю в большие темные глаза.
– Ты можешь носить любую одежду, а лучше вообще не носить. Ты всегда будешь самой красивой девушкой в этом мире.
Прежде чем Роза что-то ответит, я припадаю к ее губам, и она стонет мне в рот.
– Зачем тебе это нужно, Роза? Я думал, я твое будущее, – с неприкрытым разочарованием бросаю я. Мне больно.
– Я не хотела, чтобы у него появились подозрения! Ты же должен защитить свою семью, верно? Разве это не подставит их под удар?
Я наклоняю голову. Роза права и знает это. У меня саднит горло, когда она смотрит на меня с болью в глазах. Она не верит, что мы прорвемся, не верит, что мы справимся.
Я понуро склоняю голову. Значит, вот что она выбирает. Если она не готова за меня бороться, не готова рисковать ради меня, то так тому и быть. Я наклоняюсь и чувствую, как по ее загорелой коже пробегают мурашки. Провожу указательным пальцем по ее обнаженному плечу, скольжу до того самого местечка на внутренней стороне локтя, и она тихонько стонет.
– Ты права. Но когда ты наденешь это платье, я хочу, чтобы ты думала только обо мне. Я хочу навсегда остаться у тебя в памяти, как и ты навечно захватила мой разум. Думай обо мне даже в день своей свадьбы.
Я почти задыхаюсь, когда произношу эти слова. Надеюсь, я каким-то образом смогу все изменить.
Роза обнимает меня за шею, а я подхватываю ее на руки и осторожно ставлю на подиум. Отойдя на пару шагов, задумчиво потираю щетину, пытаясь представить полную картину.
Это совсем не то платье, какое я мог бы на ней представить. Оно ей совершенно не подходит.
– Лука, пожалуйста, сделай что-нибудь! Я хочу прикоснуться к тебе.
– Терпение, – говорю я и многозначительно поднимаю указательный палец.
Глядя на размеры этого платья, я пытаюсь понять, как ее трахнуть.
– Так, опусти одну ногу на пол, а другую оставь на подиуме, – приказываю я.
Она неуклюже выполняет просьбу. Я подхожу ближе, задираю подол и залезаю под платье.
– Черт, да ты еще и на каблуках, – с восхищенным стоном отмечаю я.
Покрывая поцелуями ее ноги, я двигаюсь верх по бедрам.
– Раздвинь для меня ножки, красотка!
Она отводит ногу в сторону, и я вижу красные шелковые стринги.
Двумя пальцами я отодвигаю их и начинаю ласкать клитор.
Знание, что я единственный, кто ласкал ее в этом месте, придает мне сил, чтобы делать это практически вечно. Роза реагирует на каждое прикосновение. Возбуждается от моих пальцев и языка. И это восхитительно.
Я хватаюсь за ее ногу, чтобы удержать равновесие, и продолжаю самозабвенно сосать и вылизывать.
– Господи, Лука… Однажды ты доведешь меня до сердечного приступа, – шепчет она. У нее дрожат колени, и платье ощутимо трясется.
Я легонько кусаю ее клитор, а затем вставляю два пальца, начиная трахать.
Господи, насколько прекрасны ее всхлипы и вздохи.
– Мне нужно больше, – стонет она.
И мне тоже.
Я хочу оказаться внутри, поэтому хорошо бы ей снять это кошмарное платье.
Роза вздрагивает и испуганно прижимается ко мне, когда кто-то стучит в дверь. Я раздвигаю ее бедра и продолжаю ласкать.
– Ребята, у вас осталось максимум пять минут. Я продолжаю отвлекать консультанта, чтобы она не позвонила пожарным!
– Понял! Спасибо, Мэдди! – кричу я, пока Роза не успела опомниться.
За дверью раздается смех.
Всего пять минут…
Она шире раздвигает колени, и теперь я могу вставить еще один палец.
– Черт, – выдавливает она.
Я ускоряюсь до тех пор, пока она не начинает дрожать всем телом. Я вылизываю вокруг киски, а затем медленно ввожу палец в попку. Она громко стонет, пока я активно работаю пальцами. И я тоже начинаю довольно стонать, хотя мой член уже готов выпрыгнуть из штанов, а Роза напирает бедрами, не желая отпускать мой рот.
– Наслаждайся, детка, – шепчу я, двигая пальцами.
Вскоре стенки влагалища начинают сжиматься, киска пульсирует под моим языком, и Роза кончает. Я расслабленно вынимаю пальцы и облизываю их – в последний раз.
Я целую внутреннюю сторону ее бедер.
Стоя на коленях, я пытаюсь восстановить дыхание и потираю стоящий колом член, давно упирающийся в брюки.
Черт!
Когда я вылезаю из-под платья, я вижу раскрасневшуюся и все еще мокрую Розу. У нее блестят глаза, а на полных губах подрагивает довольная улыбка.
– Может, теперь-то расскажешь, зачем ты это делаешь? Наше время на исходе, – говорю я, глядя на ее платье.
– Лука, – со вздохом произносит Роза, протягивая руку.
Я отстраняюсь, молча вытирая мокрое лицо.
Почему она не говорит правду? Я был с ней честен. Я действительно пытаюсь найти выход. Я не могу просто остаться в стороне, наблюдая, как она выходит замуж за другого. Это убивает.
Схватив за шею, я заставляю ее посмотреть на меня.
Наши губы практически соприкасаются. Роза пытается поцеловать меня, но я не отвечаю.
– Детка, пожалуйста, расскажи, – умоляю я.
В ее темных глазах мелькает страх. И мне это не нравится. Меня охватывает гнев. Чем дольше я смотрю на это платье, тем лучше понимаю, что она действительно что-то скрывает. Волна ярости прокатывается по моему телу, когда я думаю о том, что к ней может прикоснуться другой мужчина. Она только моя.
Я начинаю расхаживать по помещению, словно раненый зверь. Сделав пару глубоких вдохов, я провожу рукой по мокрым волосам. Я до сих пор чувствую ее вкус, но не могу на нее смотреть.
– Лука, пожалуйста… – Роза говорит настолько тихо, что я едва ее слышу.
Я смотрю ей в глаза.
– Как мы можем двигаться дальше, если ты мне не веришь? Я думал, мы понимаем друг друга! – раздраженно перебиваю я.
Я толкаю кресло, и она вздрагивает.
Черт возьми, она действительно вздрагивает!
Я сжимаю кулаки. Блядь, что вообще происходит?
– Ты мне не доверяешь?
Роза обиженно смотрит на меня.
– Ты же знаешь, что я доверяю, – дрожащим голосом отвечает она.
– Тогда в чем дело? – рявкаю я, взмахивая руками.
Молчание. Она даже не пытается ничего объяснить.
– Я так больше не могу! Все, чего я хочу, так это только тебя, Роза. Знаешь, насколько сложно жить, когда я постоянно думаю только о тебе? И все это
