между попытками аннулировать мою свадьбу, спасти всем жизни, организовать все эти встречи, чтобы мы могли побыть вместе! А чем занимаешься ты? – бросаю я.
– Прости, – неуловимо шепчет она, чем окончательно выводит меня из душевного равновесия.
Я приближаюсь к ней.
– Мне не нужны извинения, я просто хочу быть с тобой. Я безумно тебя люблю. Ты знаешь, что ради тебя я готов на все. Ты только скажи, и я это сделаю. Ради тебя я даже готов пожертвовать жизнью.
Усмехнувшись, я мотаю головой.
Роза опускает голову, но я касаюсь ее подбородка и заставляю поднять лицо.
– Я не справлюсь в одиночку. Поэтому спрашиваю снова: какого хрена ты выходишь за этого Данте? Если хочешь, чтобы я нашел решение за оставшиеся две недели, я должен услышать правду. – Я чеканю каждое слово.
– Нет.
– Нет?! – Я удивленно смотрю на нее. – Да ты, блядь, изде…
Я прохожу мимо Розы к стене и бью по ней кулаком. Во мне все кипит. Я замираю, услышав от нее одно-единственное слово:
– Сокровище.
Я растерянно моргаю, сердце застревает в горле. Оборачиваюсь и вижу, что Роза вот-вот расплачется. Я несколько минут кричал на свою любимую девушку. Заставлял рассказать то, что она пока не хочет говорить.
Она же просила довериться ей.
Я отступаю в сторону. Не знаю, что сейчас делать.
– Прости!
Мое сердце разбивается на части. Я должен ее защищать. Я не должен давить на нее. Если бы она могла рассказать, она бы непременно рассказала.
Я все испортил.
Продолжая расхаживать, я хватаюсь за волосы.
– Роза, прости меня, пожалуйста. Я не должен был ни кричать, ни давить на тебя. Я просто не знаю, что мне еще делать. Я схожу с ума, когда вижу тебя в свадебном платье и понимаю, что скоро ты выйдешь замуж за другого мужчину. Я отчаянно хочу быть только с тобой, но… блядь! – Закрываю лицо руками, поскольку мне теперь стыдно, ведь я вышел из себя. – Правда, мне очень жаль!
Роза подходит ко мне и дрожащими руками хватается за рубашку.
– Мне тоже жаль. Это тяжело для нас обоих. Лука, пожалуйста, никогда, никогда не сомневайся в моей любви! Ты же понимаешь, почему я не могу рассказать это прямо сейчас? Все из-за твоего крутого нрава. Я верю, что ты не навредишь мне, но… а вдруг твои действия могут плохо повлиять на людей, которых мы любим? Пожалуйста, продолжай мне доверять. Мы справимся с нашими проблемами. Однажды мы точно будем вместе. Но прямо сейчас это невозможно, ведь ставки слишком высоки.
– Я ненавижу эту ситуацию. Всем сердцем.
– Я люблю тебя! Ты мой единственный мужчина, которому навсегда принадлежат мои сердце, душа и тело. Я хочу, чтобы ты запомнил это на будущее. Несмотря ни на что. – С этими словами она берет мою руку и прижимает к своей груди. – Я вся твоя. И только твоя.
По моей щеке катится слеза. Я прижимаюсь лбом к ее лицу и закрываю глаза, позволяя сладкому кокосовому аромату успокоить мои нервы.
– Дыши ради меня, Лука! Посмотри на меня.
Роза скользит рукой по моему телу, потом начинает рисовать воображаемые квадраты. Я повинуюсь, делая вдохи и выдохи, сосредотачиваюсь только на ее прикосновениях.
– Я чертовски сильно тебя люблю, Роза, – шепотом напоминаю я.
– Я знаю. И я тоже тебя люблю! А теперь иди по своим делам. Увидимся в эти выходные, во время поездки.
Блядь! Как я мог забыть? Придется провести целые выходные с Данте, который будет хвастаться Розой, как охотничьим трофеем.
Если мои планы осуществятся, то я смогу остаться с ней наедине.
Глава 56
Роза
Последний раз я летала на самолете в Италию, на похороны мамы. Погружаясь в воспоминания, думаю о том, что даже тогда у меня было не такое плохое настроение. На ногах теперь будут синяки, поскольку Данте постоянно подталкивал меня тяжелой сумкой. Сердце замирает, когда я думаю о том, что какое-то время придется провести с ним в одной комнате.
Мы рассаживаемся по своим местам в частном самолете. Я притискиваюсь поближе к иллюминатору, Данте садится рядом.
Лука в темных очках-авиаторах идет по проходу. Судя по хитрой улыбке, сейчас он смотрит прямо на меня. Он останавливается у переднего ряда и садится в кресло ровно передо мной.
Вскоре до нас доносится раздражающий голос Марии, а потом появляется и сама его обладательница.
– Лука, милый! Я хочу место у окошка.
Он сдвигает очки на лоб и вызывающе смотрит на нее, удобней устраиваясь у иллюминатора. Я сдерживаю смех.
Данте наклоняется ко мне, и я пытаюсь отодвинуться.
– Держу пари, все их ссоры заканчиваются отличным примирительным трахом, – говорит он достаточно громко, чтобы это услышал Лука.
Сглотнув комок в горле, я не обращаю внимания на его комментарий.
Я знаю, это чушь. Тем не менее меня захлестывает всепоглощающая ревность. Неужели эта девушка сможет заполучить моего мужчину?! Если мы не успеем решить наши проблемы, кто знает, возможно, он действительно переспит с собственной женой.
– Данте, Мэдди хочет поболтать с Розой о всяких женских штучках. Посидишь со мной? Освободи-ка место. – Грейсон указывает на свободное место чуть в стороне.
Мария резко поворачивается, прожигая насквозь взглядом не только меня, но и спинки кресел.
Шумно вздохнув, Данте уступает, и я наконец-то чувствую себя спокойно.
Мэдди перекатывается ко мне, пытаясь поудобнее устроиться со своим большим животом.
– Спасибо, – шепотом благодарю я.
– Всегда рада помочь, – с улыбкой отвечает она. – А еще это означает, что я могу почитать свои эротические романы без пошлых комментариев Грейсона о том, как он хочет воплотить сцены из книг в реальной жизни. Конечно, это здорово, но в моем положении это немного затруднительно.
Меня веселят ее слова.
– Думала, что во время беременности наступает фаза повышенного либидо, – шепотом говорю я.
– Так и есть, пока ты не превращаешься в кита, беспомощно лежащего на берегу. Но мы выяснили, что кое-кого это заводит только сильнее. – Мэдди кивает в сторону Грейсона.
– Солнце, только не заставляй меня снова тащить твою задницу до туалета! Ты же знаешь, я всегда готов! – кричит Грейсон.
– О, попробуй меня поднять! – отвечает она, немного покраснев от смущения.
– Да вы оба только об этом и думаете! – подшучиваю я, толкая ее в плечо.
– Тише, не говори так громко, иначе он придет сюда, а я хочу немного посидеть с тобой.
– О, это невероятно мило с твоей стороны. После того как я прекратила тусоваться и напиваться, от моих так называемых друзей ни слуху ни духу.
– Ну, как бы то ни было,
