так.
Он прищурился.
– Выглядишь, будто под кайфом.
Это мгновенно стерло улыбку с моего лица.
– Мне нравится, как ты улыбаешься. Вот и все.
Эйден бросил на меня кислый взгляд.
– Ты заставляешь меня чувствовать себя Гринчем[4].
– Я не хотела. Ты мило улыбаешься. Ты должен делать это почаще.
Мрачное выражение его лица не могло меня обмануть. В конце концов, когда я выпрямилась, он положил руку на спинку моего стула. Подождав, пока женщина за столом отвлечется на телефон, я прошептала:
– Зачем именно мы сюда пришли?
– Он хочет обсудить со мной кое-что.
Адвокат не мог просто отправить письмо по электронной почте? Я подумала так, но промолчала.
– То есть я могу подождать здесь?
– Нет.
Я поерзала на стуле и еще больше понизила голос:
– Адвокат думает, что у нас все по-настоящему, так ведь?
– Иначе это было бы мошенничество.
Проклятье. Я вжалась в стул, слегка коснувшись шеей горячего предплечья Эйдена. От этого грозного слова по позвоночнику пробежал страх. Я не хотела в тюрьму.
Словно прочитав мои мысли, Эйден прошептал:
– Ничего не будет. Никому не придет в голову, что наш брак ненастоящий.
Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но и мне она бы не помешала.
К счастью, ждать пришлось недолго. Дверь, ведущая из приемной в кабинет, отворилась, и оттуда вышла пара, слишком занятая разговором между собой на языке, похожем на немецкий, чтобы обратить на нас внимание.
Кажется, наступало время шоу.
Через секунду после того как мы встали, секретарша приглашающе махнула нам на дверь. Я вложила свою руку в руку Эйдена и слегка сжала ее.
Он сжал мою в ответ.
Глава 20
– Зак, ты где там? – крикнула я, просовывая ногу в кроссовку.
– Обуваюсь, миссис Грейвс!
Ну и дурак.
– Буду ждать внизу, – сообщила я, натягивая вторую кроссовку.
– Сейчас, – донесся его ответ, пока я сходила по лестнице. В кухне мой взгляд упал на Эйдена, устроившегося в обеденной зоне с огромным стаканом какой-то дурно пахнущей коричневой жижи и смотрящего в пустоту. Готова была поспорить на свою почку, что этот коктейль состоял из бобов и овощей.
Я двинулась к холодильнику, чтобы сделать глоток воды перед пробежкой, и бросила, не оборачиваясь:
– Здоровяк, предложить тебе что-нибудь из холодильника?
– Не стоит, спасибо.
Был вечер понедельника. В воскресенье «Три сотни» играли выездную. Несчастный вернулся из Мэриленда в четыре утра, к девяти уже был на разборе полетов с тренерами, а потом его поглотила череда встреч. По его виду было ясно, что он полностью истощен. Разве могло быть иначе?
Я налила половину стакана воды и осушила его. Эйден наконец оторвался от пазла, который собирал, и поинтересовался:
– Вы куда-то вдвоем направляетесь?
– На пробежку.
– А он зачем с тобой? – прямо спросил Эйден, и на переносице у него залегла морщина. Деталь пазла казалась крошечной в его массивной ладони.
– Я уговорила его пробежать со мной марафон.
Неужели он впервые видит, как мы уходим вместе?
Мой ответ, похоже, сильно заинтриговал Эйдена. Он откинул голову назад, и уголок его губ дрогнул в подобии усмешки.
– Зак собрался бежать марафон?
Даже меня задела манера, в которой это прозвучало. А то, что в этот самый момент на кухне появился Зак, ситуацию ничуть не улучшило. Он сморщился и бросил оценивающий взгляд на своего бывшего товарища по команде.
– Ага.
– У тебя самое слабое кардио из всех, что я видел в жизни, – заявил мистер-Полное-Отсутствие-Такта, нимало не смутившись, что его подслушали.
С этим я не могла не согласиться. Притом, что Зак был спортсменом высшего уровня, на наших первых пробежках он выглядел так же, как и я в самом начале своего тренировочного пути, когда я не могла пробежать и трех километров без боли в колене и одышки, считая это приемлемым результатом.
Зак вел себя так, будто я гоняла его босиком и без воды по пустыне Мохаве.
– Вовсе нет, – возразил Зак. – Почему ты киваешь, Вэн?
Я замерла.
– Ты… ой! Прекрати щипаться. – Я укоризненно взглянула на нахала, которого считала своим другом. – Ты вообще невыносливый. Дыхание хуже, чем у меня.
– Я смогу пробежать марафон, если захочу. – Щеки у Зака порозовели, а я постаралась убраться от него подальше, чтобы он не ущипнул меня снова.
– Конечно сможешь. Вон как пыхтишь. – Я хлопнула Зака по спине и тут же увернулась, чтобы он меня не достал. – Ладно, идем. Только дай мне сначала попи́сать, Форрест Гамп, – сказала я, следя, чтобы между нами было не меньше пары метров.
Зак рассмеялся и сделал еще один выпад в мою сторону.
Я отпрыгнула и заметила, что Эйден смотрел на меня. Точнее, на мои ноги. Все лосины были в стирке, поэтому я вытащила из комода шорты, которые не носила лет сто. Они были слишком тесными и слишком короткими, так что мне пришлось надеть свободную футболку, чтобы не было заметно, как эластичный пояс впивается в живот и бедра. С тех пор как я начала бегать, я сбросила почти семь килограммов, но до кубиков на прессе было еще далеко.
Поэтому я немного удивилась, когда Эйден, сдвинув густые брови, спросил:
– Что с твоей ногой, Вэн?
Во время работы на Эйдена я периодически носила юбки и платья. Я всегда думала, что ему просто плевать на шрамы, уродовавшие мое колено. Черт возьми, на мне были обрезанные шорты, когда мы застряли в лифте. Я сидела на Эйдене, и он держал руку у меня на колене. Как он мог не заметить?
Теперь я поняла, что он раньше даже не смотрел в эту сторону.
Мне было все равно, что это некрасиво, и я никогда не пыталась спрятать колено. Это был мой почетный знак. Мое ежедневное напоминание обо всей физической боли, через которую я прошла, о гневе, который надо держать под контролем, о том, как я справилась со всем этим. Я закончила учебу. Снова встала на ноги. Достигла своей цели – занялась собственным делом и начала работать на себя. Никто не сделал это за меня. Я копила. Я работала. Я добивалась. Я. Сама.
И если я делала это, когда была сильной, то потому лишь, что помнила времена, когда была слабой. Больное колено никогда не давало забыть, через что пришлось пройти за последние восемь лет.
Выходя из кухни, я бросила, потому что правда не имела никакого значения:
– Меня сбила машина.
Просто я никогда не добавляла, что за рулем сидела моя сестра.
К тому времени, когда мы с Заком вышли из
