во мне гнев. Немногие позволяли себе заставлять меня ждать.
Она пожала плечами:
– Если речь о нашей встрече днем, то считай это ответным ударом.
Я хмыкнул:
– Значит, ты намерена вернуть мне полмиллиона, которые потратила?
– Они пошли на благо твоего курорта. – Она вздернула подбородок, не проявляя ни малейших признаков раскаяния. И в этом заключалась ее особая прелесть – она не робела передо мной, подобно окружающим меня людям.
– А как насчет твоей пекарни? Считаешь, что она заслуживает этих вложений больше, чем ресторан Валентино?
Она промолчала, не торопясь с ответом. Вместо этого переплела изящные тонкие пальцы и стиснула их так крепко, что я не сомневался: она мысленно уже душит меня. Может, к финалу нашего разговора она и впрямь рискнет попробовать.
– Моя пекарня находится рядом с лобби. И мне требуется произвести впечатление. К тому же мои десерты практически доведены до совершенства, а значит, и интерьер пекарни тоже должен быть безупречным.
– Сегодня ты как никогда уверена в себе, да? – Я сел и жестом пригласил ее продолжить. – Тогда приготовь для меня что-нибудь из своих шедевров.
– Я… – Она вдруг прикусила язык. – А знаешь что? Ладно.
Она не колебалась ни секунды. Достала ингредиенты из шкафчиков, включила конвекционную печь и через несколько минут замешивала тесто. Я наблюдал за ней в безмолвном восхищении. Мне нравилось, что здесь я вижу ее без макияжа, без той фальшивой покладистой маски, которую надевала для остальных. Здесь она была шедевром, неподражаемым и неповторимым.
В этот вечер она могла бы скормить мне черт знает что, и я бы с удовольствием съел каждую крошку, потому что она творила с любовью, а воздух был наэлектризован так, что даже пирожные пропитались этим напряжением.
Они будут для меня на вкус как чистый секс, и я это знал наверняка. Аппетитный, разнузданный секс. Такие же божественные, как и она сама.
Установив таймер и поместив пирожные в духовку, она наконец удостоила меня взглядом:
– Если мы собираемся спорить из-за этих цветочных композиций, ты должен понимать, что вправе изменить их как заблагорассудится.
Я издал короткий смешок. Ни за что не разрешу ей отступить. Не допущу, чтобы этот огонь в ее глазах потускнел. Я стремился подтолкнуть ее, чтобы она увидела свой истинный потенциал. Эта девушка заслуживала всего, о чем мечтала, если, конечно, ей хватит духу постоять за свои идеи.
– Помнишь тот мост, что я построил? Поначалу никто не одобрил мой замысел.
– Ясно, – протянула она.
– Пусть я твой босс, но ты творец. Художник не подчиняется прихотям заказчика. И не слушает указаний начальства. Ты творец. Ты профессионал.
Она сжала губы в тонкую линию, и я не мог оторвать от них взора. В тот момент между нами в кухне словно пробежала искра. Она намерена и дальше сопротивляться, оспаривать мои представления о том, что правильно, а что нет.
– Значит, ты считаешь, что с цветами я должна была сама разобраться? – Она фыркнула. – Ты, очевидно, злишься из-за этого, но я не разделяю твою точку зрения. А как быть в тех случаях, когда поступает столько запросов на нечто новое, что приходится подстраиваться под желания покупателя?
Я цокнул языком.
– Выбор за тобой: прогнуться или стоять на своем. Мы отвечаем за свой выбор и за свое искусство. Мы принимаем решения, а не они. Не позволяй собой манипулировать, когда речь идет о твоем творчестве. Владей им.
Она покачала головой.
– То есть просто признать, что всем понравится после установки?
– Верно.
– Допустим, я точно знаю, что эти цветочные композиции идеально подходят моей пекарне. Но, кажется, кое-кто… – она ткнула пальцем в мою сторону, – все равно останется недовольным. – Пока она разглагольствовала, ее взгляд скользнул по моей фигуре. Я поднялся и направился к ней, но прежде снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки и закатал рукава.
Тишина повисла между нами, пока я шел к девушке, а затем прижал ее к столешнице кухонного острова и произнес:
– Клара, ты ведь осознаешь, что любой клиент или босс начнет тебя слушать, если ты сама веришь в свою правоту? Более того, они готовы платить за то, чтобы ты указала им верный путь.
Мы стояли так близко друг к другу, что ей достаточно было прошептать:
– Ты всерьез веришь в то, что говоришь? А как же фраза «Клиент всегда прав»?
– Разумеется, маленькая бунтарка. Но это правило для тех, кто не готов биться за свою идею. Хочешь, проверим мою теорию?
– Если речь идет об этом, то я хочу опровергнуть твое утверждение. – Ее голос чуть дрогнул, а во взоре, устремленном на меня, читались как растерянность, так и понимание.
Она знала: я либо преподам ей урок, либо овладею. Вряд ли она могла угадать, что именно. Да я и сам толком не знал. Но мне не терпелось узнать, чем закончится эта ночь. После того, что мы пережили за день, я заслужил право на это с ней.
– Хорошо. Я скучал по своей фальшивой девушке, пока она прохлаждалась и не спешила обсудить со мной свой легкомысленный каприз. А эта ее ночная рубашка так и тянет меня проверить, что под ней. Не желаешь стать моей клиенткой?
Моя маленькая бунтарка и не думала сопротивляться. Невидимая сила, с которой было бессмысленно бороться, соединила нас. Я вожделел овладеть ею и отчетливо сознавал: она не станет препятствовать. Однако девушка пожала плечами, изображая равнодушие, и развернулась к духовке, в которой сработал таймер.
Вытащив кексы, она сунула их в морозилку, потом достала из холодильника взбитые сливки и заготовленные лепестки мака. Спустя пару минут извлекла выпечку, а я молча наблюдал, как она аккуратно оформляет подачу.
– Сперва ты побудешь моим первым клиентом. – Она протянула мне пирожное. – Я усовершенствовала рецепт. Скажи, если он не удался.
Наши взгляды скрестились, когда я откусил кусочек, и меня будто электрический разряд пронзил, оживив тело: член напрягся, кровь застучала в ушах, а вкусовые рецепторы практически пели ей дифирамбы. Она отчетливо понимала: я в ее власти.
– Они подойдут для пекарни, – подтвердил я.
– И? – продолжала напирать она.
– И на вкус они так же хороши, как ты сама, – сорвался с моих губ комплимент. – Довольна?
Она усмехнулась и мгновенно залилась румянцем.
– Он засчитан.
– Теперь моя очередь.
Она закатила глаза, будто ее вовсе не занимало мое предложение, но меня это не смущало. Я намеревался заставить ее умолять. Она стремилась доказать, что клиент неизменно прав. Но здесь это не работало.
Я поднял ее на кухонный остров и медленно провел рукой по ее телу, вверх к шее,
