я покачал головой, пытаясь показать, что момент неподходящий, она прошептала:
– Художник знает свое дело. И я им владею.
Она поднесла телефон к уху.
– Он здесь. Ты можешь обсудить с ним свое присутствие на открытии курорта.
Когда она протянула мне трубку, я, прищурившись, низко прорычал:
– Хочешь поиграть?
– Может, я хочу побороться.
Глава 31. Клара
В ЭТОТ момент на этой кухне никто не имел власти надо мной – лишь он. Я принадлежала ему безраздельно и безвозвратно. И это был не спектакль, а чистая правда. И сердце мое рвалось в бой, готовое сразиться с любым противником. Я хотела, чтобы он понял мои намерения.
Подтянув ноги, я перебралась в центр кухонного острова, перевернулась на спину и свесила голову за край столешницы.
– Клара, – произнес он осторожно, но взглядом продолжал пожирать мое тело, распростертое на столешнице. Мужчина должен был слушать свою бывшую по телефону, но вместо этого прошептал: – Что ты задумала?
– То, что доставит удовольствие моему парню. – Я притянула его член ближе к своему лицу и тихо сказала: – Ты ведь доверяешь художнице, Доминик?
Он зарычал, тяжело выдохнул, а потом, зажав телефон между плечом и ухом, принялся стягивать с меня рубашку.
– Вопрос в том, доверяешь ли ты мне?
Я прикусила губу, не отрывая взора от его внушительного члена в моей руке, такого большого, что понимала: если не расслаблюсь, если он не войдет в мой рот и горло под правильным углом, то просто задохнусь. Тем временем он ласкал мое тело.
– Детка, ты должна подтвердить, что доверяешь мне.
Я сделала два глубоких вдоха, прежде чем кивнуть и решительно притянуть его к себе. До меня доносилось приглушенное бормотание Натии в трубке телефона. Я знала, что она там. Знала, что она, возможно, всегда будет этой непреодолимой стеной между нами, но сейчас я хотела обладать им, даже когда Натия пыталась его вернуть. Хотела быть первой женщиной, занимающей его мысли именно сейчас, потому что в будущем мне не суждено занять это место.
Из его груди вырвался стон, за которым последовала череда ругательств. Телефон со стуком упал на столешницу, а его ладони с силой вцепились в мои груди. В этот момент у самого моего уха раздался голос Натии:
– Дом, ты меня слушаешь? Ты ведь осознаешь, что с ней у тебя ничего не выйдет. Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне.
Его член продвинулся глубже в мое горло, а одна рука скользнула вниз по животу и, сжав клитор, потянула его, задавая тот ритм, в котором он овладевал моим ртом. Доминик погружался все дальше, сперва размеренно, затем быстрее, движения становились более хаотичными.
– Ты почувствуешь меня целиком, детка. Никто и никогда не овладеет твоим прелестным ртом так, как я. Понятно?
Я хмыкнула в знак одобрения.
– Правильно, кексик. Прими все. Каждую чертову каплю. – Я обвела языком головку, ощутив солоноватый привкус накопившейся спермы, и в тот же миг он ворвался с такой силой, что слезы навернулись на глаза, пока он изливался в мое горло. Я достигла пика вместе с ним, он сжал сосок и ввел в меня палец, быстро сгибая его в такт своему освобождению.
Кто-то из нас должен был сбросить звонок Натии или хотя бы обеспокоиться тем, что она стала невольной свидетельницей нашей кульминации через динамик телефона. Но нам, похоже, было плевать. Он отстранился, однако мгновенно вернулся с мягким влажным полотенцем, чтобы обтереть меня, и тихо спросил:
– Тебе что-нибудь нужно перед тем, как лечь спать?
Я прикусила губу и приподнялась на столешнице, оглядываясь по сторонам.
– Может, съедим по одному пирожному?
– Не хочу. – Он покачал головой, и я нахмурилась.
– Ты шутишь? Тебе же понравились те пирожные, когда ты впервые их попробовал. И совсем недавно ты сам утверждал, что они идеально подойдут для меню пекарни.
Доминик покосился на банку в углу кухни, с невозмутимым видом подошел к ней и, открыв крышку, закинул в рот шоколадную конфету, ту, что приготовила не я.
Проклятье. У меня буквально отвисла челюсть, прежде чем я решительно шагнула вперед, схватила банку и достала себе конфету.
– И что в них такого особенного? Ты же говорил, что не любишь шоколад.
– Нет. Я говорил, что предпочитаю не злоупотреблять им. Есть разница.
Я положила конфету в рот, разжевала и тут же метнулась к раковине, чтобы выплюнуть.
– Они отвратительные.
– Довольно отвратительные, – подтвердил он.
– Зачем ты их ешь, когда я предлагаю тебе столько своих десертов?
– Я уже зависим от тебя, детка. Твое тело – самый восхитительный десерт из всех возможных. Мне не следует привыкать к чему-то еще.
Я закатила глаза. Он усмехнулся и подхватил меня на руки.
– Пойдем, маленькая бунтарка. Ты будешь спать в моей постели.
Я покачала головой, не сдерживая смеха над его странным поведением, но внезапно мой взгляд зацепился за стену, украшенную фотографиями, которые он развесил пару дней назад. И тут слова вырвались сами:
– Зачем здесь эти снимки? Ты ожидаешь гостей? Если да…
– Мне просто хотелось видеть лица тех, кто мне небезразличен.
В этот миг я почувствовала, как сердце покинуло меня. Оно стало целиком и полностью принадлежать ему.
– Но и я там есть.
– Да. И знаешь, ты, пожалуй, дороже мне всех остальных.
Ничто не должно было сближать меня с моим фальшивым парнем. Нам следовало разойтись по разным спальням и забыть о случившемся сексе. Но его слова и поступки навсегда врезались в мое сердце. И фотографии, висевшие на его стене, были цветными.
Дерзкие.
Прекрасные.
Разрушительно-яркие.
Всего несколько недель назад он уверял бы меня, что цветное изображение на его стенах испортит облик дома. Теперь же они красовались там словно произведение искусства. Мое сердце упивалось этим, почти завороженно поглощало все без остатка.
Отныне он превратился в моего настоящего парня. Я ничего не могла с собой поделать: готовила ему завтрак, проводила с ним дни, лежала в его кабинете, пока он работал по вечерам. Мы смеялись. Обсуждали курорт. Вместе вносили изменения. Происходящее казалось настоящим. Уютным. Это было то самое место, где я желала пребывать до конца своих дней. Здесь, в этом доме и в его постели, где я спала каждую ночь до открытия курорта.
Глава 32. Клара
ДО ОТКРЫТИЯ оставалась всего неделя, когда мне позвонили
