о нем, – пробормотал Кэм, взглянув на Хани.
Она кивнула.
– Я вернусь и приведу остальных. Мальчики спрашивали о тебе.
– Правда? – спросила я. Мое сердце сжалось. – Они знают…
– Сейчас они не совсем в курсе того, что произошло, – сказала Хани, и ее голос смягчился. – Я бы хотела, чтобы они были в неведении. Но ты же знаешь, что люди активно обсуждают всех в нашем городке.
Я кивнула, когда бабушка вышла из комнаты, и снова опустилась на кровать.
Кэм поднялся со стула и, наклонившись, поцеловал меня в макушку.
– Иди ко мне, – пробормотала я.
Кэм поколебался.
– Боюсь причинить тебе боль.
– Ляг на эту чертову кровать.
Кэм фыркнул и осторожно откинул одеяло. Я подвинулась, сделав глубокий вдох. Мое тело было словно деревянное, но я хотела, чтобы он обнял меня. Он проскользнул под одеяло, и мы оба немного поерзали, пока не устроились поудобнее.
Кэм поцеловал меня в макушку. Я приложила ухо к его груди, прислушиваясь к биению его сердца.
Я закрыла глаза и вздохнула, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка моего тела.
Через пару минут Кэм тихонько захрапел. Я улыбнулась, тоже почувствовав прилив усталости, но ощущалось это по-другому. Так бывает после марафонского забега, когда наступает огромное облегчение.
Я услышала шум в дверях и, открыв глаза, увидела, как мама Кэма заглянула в комнату.
– Мы придем позже, – прошептала она. – Он почти не спал. Вам обоим нужно немного отдохнуть.
Мое сердце сжалось, и я кивнула.
– Спасибо, – прошептала я.
– Все хорошо, милая.
Она ушла, а я снова закрыла глаза, чувствуя, как тепло обволакивает меня, словно мягкое одеяло. Я через многое прошла, но, в конце концов, Кэм был рядом со мной, обнимал меня, любил меня. Он был моим лучиком солнца, который просочился сквозь бурю, и я оказалась дома.
Вот чем стал этот город для меня.
Домом.
С Кэмом я по-настоящему ощутила себя дома.
Глава 39. Хейли + Кэмерон
Месяц спустя
Прошел уже месяц с тех пор, как все закончилось. Весь город не мог успокоиться, продолжая постоянно обсуждать новости, но в конце концов стало казаться, что буря миновала.
Осталась грусть. Томас отбывал пожизненный срок в тюрьме. Алекса была мертва. Она спасла мне жизнь, и я всегда буду ей благодарна. Дэвида все еще допрашивали и, хотя мы не были уверены, что он попадет в тюрьму, он не собирался оставаться в Цитрус-Кове. Он исчез из нашей жизни навсегда.
– Ты готова?
Я взглянула в зеркало и увидела Эмму. Ее темно-каштановые волосы были собраны на затылке, а сиреневое платье подружки невесты идеально сидело на ее пышной фигуре. На ногах были десятисантиметровые каблуки, которые она с трудом согласилась надеть, потому что свадьба была на улице.
Эмма подошла ко мне и заключила в объятия.
С тех пор как она приехала, мы не расставались. Казалось, я не могла отойти от нее и Кэма.
– Выглядишь потрясающе, – прошептала она. – Красавица.
– Ты помогла мне подобрать платье. – Я улыбнулась.
– Я выбирала тебе свадебное платье с тех пор, как познакомилась с тобой, – сказала она, засмеявшись, и нежно улыбнулась. – Кэм тот самый.
– Да. Черт, я так сильно его люблю.
– Знаю. Он любит тебя еще больше. Он прошел проверку.
– Да? Целых три теста?
– Хм… И он их сдал. Его брат, однако, просто кошмар. Я его презираю.
– Что ж, я надеюсь, ты не скажешь ему это прямо, поскольку он организовал свадьбу, – хихикнула я. – Эмма, Хантер не так уж плох. Он мне очень нравится.
Она закатила глаза, но не стала возражать.
– Мы будем готовы, когда будешь готова и ты. Могу поспорить на пятьдесят долларов, что Кэм заплачет.
– Нет, – возразила я. – Он не заплачет.
Эмма фыркнула.
– Спорим?
– Идет.
– Идет, – хихикнула она.
Я в последний раз оглядела себя.
Я выглядела счастливой, по-настоящему счастливой.
Я улыбнулась и позволила Эмме вывести меня из дома моих родственников.
Эмма занималась всеми приготовлениями с восьми утра.
Я вышла на крыльцо.
Там меня ждал отец Кэма, одетый в смокинг. Он нежно улыбнулся.
– Кэм – счастливчик, – сказал он, предлагая мне руку.
– А я счастливая девушка. Спасибо, что сопровождаете меня.
– Рад слышать. – Он усмехнулся.
Мы пробирались через виноградник, поднимаясь по извилистой тропинке к тому месту, где меня ждал будущий муж.
Я шла по высокой траве, а подол свадебного платья волочился за мной. Дуб Хэрлоу стоял крепко, и на стульях сидели друзья и члены семьи.
Но я не видела их. Я не замечала ни кристально-чистого неба, ни прекрасной погоды.
Я видела только его.
Кэмерон стоял под деревом в смокинге. В тот момент, когда наши взгляды встретились, я едва сдержала слезы – слезы счастья, благодарности, любви.
Его глаза расширились, и, черт возьми, он начал плакать.
– Не плачь! – сказала я ему, подойдя к проходу и взяв руку Хани.
Эмма хихикнула, заняв свое место под деревом.
Колт хлопнул Кэма по спине, и все улыбнулись. Боб сжал мою руку перед тем, как Хани приготовилась вести меня к алтарю.
– Ты прекрасная невеста. – Ее голос дрогнул.
– Спасибо тебе, дорогая, – прошептала я.
Заиграла музыка, ветер слегка усилился. Хани вела меня к мужчине, который любил меня так сильно, что плакал от счастья.
– Ты такая красивая, – выдохнул он, когда мы подошли к алтарю.
Хантер вел церемонию, потому что у него была на это лицензия. Я повернулась и поцеловала Хани в щеку, а затем подошла к нему.
Кэм потянулся и взял меня за руку. Я сжала его пальцы, улыбнувшись ему.
– Привет, малыш, – прошептала я.
– Привет, – прошептал он в ответ. – Я так сильно тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю.
– Ты должен был подождать, пока я не закончу, – подразнил нас Хантер.
– Ладно, тогда поторопись и пожени нас, чтобы я, наконец, поцеловала своего мужа, – фыркнула я.
Хантер усмехнулся.
– Мы собрались здесь сегодня…
Я не слушала его речь, которая составляла основную часть церемонии, ведь мои глаза были прикованы к Кэмерону. Все было как в тумане, и сердце билось очень быстро. Кэм видел меня в худшем состоянии и любил меня любую.
Он улыбнулся, когда мы посмотрели друг на друга и произнесли те самые слова:
– Согласен.
– Согласна.
Хантер вручил Кэмерону нож, чтобы вырезать наши инициалы на дереве. Кэм притянул меня к себе, прижался и провел лезвием по коре, вырезая сердечко и ХБ + КХ в нем.
– Кэм, я твоя навеки, – прошептала я, смахнув слезы.
Он поцеловал меня в макушку.
– И я твой, солнышко.
