нее, но сегодня мы оба начнем все сначала.
– Первый шаг сделан. Теперь позволишь мне сесть в седло, девочка?
Скай протяжно выдыхает и боком подходит ближе. Усмехнувшись, я похлопываю ее по шее.
– Ладно, теперь, пожалуйста, давай без резких движений.
Я чувствую приятную тяжесть поводьев на своей потной ладони и, вставив ногу в стремя и подтянувшись, одним махом сажусь верхом. У Скай не дрогнул ни один мускул, и я плотно обхватываю ногами ее бока. Слишком плотно.
Я зажмуриваюсь, на меня обрушивается шквал эмоций. Я весь сжимаюсь, голова раскалывается от воспоминаний, а грудь разрывается от горя, которое я не позволял себе чувствовать целых десять лет. По щеке у меня сбегают капли, я смеюсь, и, когда открываю глаза, все расплывается.
У меня перехватывает дыхание, будто от удара бычьими копытами в живот, я хватаю ртом холодный воздух конюшни, которую помогала строить моя мама, когда я был маленьким. Впервые с тех пор, как я закупорил свои чувства и заставил себя быть сильным ради семьи, я плачу.
Я не замечаю, что мы начали двигаться, пока первая снежинка не касается моего лица. Скай не спеша выходит из конюшни и трусит к рощице позади гостевого дома по той же дорожке, по которой мы с ней катались каждый день после школы. Перехватив поводья, я усаживаюсь поудобнее, ощущая движение седла под собой, чувство, которого я слишком долго не испытывал. Движения Скай становятся моими собственными. Я не замечаю холода, мы отъезжаем все дальше и дальше от дома и оказываемся на небольшой аллее, которая отделяет подъезд к ранчо от основных его просторов.
Мы проезжаем пастбище насквозь и огибаем мастерскую. Минуем розовую постройку, которую я своими руками сделал для карликовой коровы, что устроилась внутри и играет с теленком. Сегодня, по мере того как я собираю воедино осколки своего сердца, которое давно считал безвозвратно разбитым, ранчо обретает совсем другой вид.
И когда мы со Скай снова приближаемся к конюшне, я направляю ее прочь, на этот раз одним легким прикосновением колен. Мы мчимся сквозь ночь, и мой смех исцеляет нас обоих.
45. Аннализа
Увидев на следующее утро Броуди верхом на Скай, я спотыкаюсь и едва не набираю полный рот грязного снега. Он держится безупречно ровно и уверенно. Огонек в его глазах почти волшебный. Я была не готова такое увидеть, но вовсе не собираюсь жаловаться.
Я ловлю равновесие и бегу к нему, не задумываясь о том, что дорожка скользкая от снега и что Поппи, отъезжая, наверняка смотрит на нас в зеркало заднего вида. Ради того, чтобы как можно скорее оказаться рядом с ним, я готова стерпеть и содранные коленки, и насмешки. Я все ближе, и душа ликует, а Скай настораживает уши, глядя на меня.
Броуди так открыто, так ослепительно мне улыбается, что от этой красоты у меня едва не подкашиваются ноги. Его шляпа низко надвинута на глаза, куртка наглухо застегнута, а сапоги легко сидят в стременах. Никогда не видела, чтобы кто-то так царственно выглядел верхом на лошади. Они были словно предназначены друг для друга, даже рождены для этого. Именно так!
Броуди рожден скакать верхом на Скай – лучшие друзья, связанные самой природой.
Когда я наконец добираюсь до них, за моей ласковой улыбкой и ярким румянцем бушует хаос эмоций. Мой парень, ни минуты не колеблясь, соскакивает на землю, прижимает меня к себе и берет мое лицо в ладони, как он это любит. От первого поцелуя после недельной разлуки у меня слабеют колени. Меня переполняет такая любовь, желание, ненасытность, что перехватывает дыхание и учащается пульс. Мир вокруг становится ярче, теплее, становится полноценным. Мою душу наполняет довольство, в самых неожиданных ее уголках расцветают луга красочных цветов. Они пахнут Броуди, пахнут нами.
Я так же крепко обнимаю его, вкладывая в ответный поцелуй все, что сейчас чувствую. Из-за его спины раздается ржание, и Броуди, нетвердо держась на ногах, как и я, подается вперед. Слегка отстранившись, я выглядываю у него из-за плеча и встречаю выжидающий взгляд больших карих глаз Скай. Я ей подмигиваю.
– Я соскучился, детка, – хрипло шепчет Броуди, пока не обращая внимания на Скай и глядя только на меня.
– Правда? После такого приветствия я бы не сказала.
Я скольжу руками под его куртку и глажу по спине. Он дрожит, прижимаясь губами к моему носу.
– Ладно, негодница!
– Я тоже по тебе скучала, Броуди! – шепчу я, снова целуя его и крепко обнимая.
– Кажется, Скай тоже по тебе соскучилась. Вот надоеда!
Буланая лошадка, похоже решив, что подождала достаточно, отпихивает Броуди и идет ко мне. Я смеюсь, когда она трется о мое плечо, требуя внимания.
– Он тебя совсем не гладит, красотка? – спрашиваю я, похлопывая ее по шее и загривку.
– За последние сутки она получила куда больше внимания, чем раньше. Сейчас она просто жадничает.
– Значит, ты еще вчера прилетел?
Я так и подумала, когда он перестал отвечать на сообщения вскоре после того, как приехал в город. Моим первым порывом было в тот же миг помчаться на ранчо, но какое-то чутье подсказало подождать. Не знаю, что случилось прошлой ночью, но у меня просто от души отлегло, когда я увидела, что он так счастлив в обществе Скай. У него такой вид, будто он сбросил тяжкий груз с сердца, будто отдохнул и просто умиротворен.
Он подходит к Скай с другой стороны и ласково поглаживает ее по спине.
– Да, мы скакали до самого рассвета. Сев в седло, я уже не мог остановиться. Даже съездил в город, проехал мимо твоего дома и по Мейн-стрит.
У меня перехватывает дыхание.
– Вот это было зрелище!
– Думал, не разбудить ли тебя, чтобы ты к нам присоединилась, но решил подождать.
Ахнув, я замираю, не отрывая руки от загривка Скай.
– Мы что, поедем кататься?
Усмехнувшись, он кивает.
– Если ты не против. Хочу тебе кое-что показать в городе.
– А это вообще не запрещено?
– Я с самого детства ездил в город верхом. Давно не повторял этого до прошлой ночи, но, признаюсь, мне все равно, если это кому-то не понравится. Сегодня мне наплевать.
Я поджимаю губы, хотя улыбка так и просится наружу. Сердце у меня бешено колотится от восторга.
– В таком случае – да! Да, да, да! Но не думай, что это освобождает тебя от подробного рассказа обо всем, что произошло в Нэшвилле на прошлой неделе. Я с таким нетерпением ждала! – предупреждаю я.
Броуди не спорит, а
