потягивается. Мне нужно переодеть ее в какую-нибудь чистую одежду. Черт, нужно хотя бы отвести ее в душ.
Несмотря на помятый вид, она по-прежнему очень красивая. Шелковое черное платье задралось, и теперь я не могу отвести взгляд от ее стройных ножек. Я встряхиваю головой, пытаясь отогнать темные мысли, возникающие при виде девушки на моей кровати.
– Тебя еще тошнит? – спрашиваю я, проверяя, не горячий ли лоб.
Роза внимательно следит за мной.
– Немного. Но уже не так сильно.
Я чувствую облегчение, но усталость берет свое.
– Принесу тебе воды.
Когда я возвращаюсь, она уже сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Ее щеки бледны, а руки подрагивают. Даже не знаю, сможет ли она удержать чашку.
Кровать прогибается под моим весом, когда я присаживаюсь рядом с Розой. Девушка даже не смотрит на меня, и, когда я наклоняюсь к ней, ее пальцы судорожно впиваются в ткань платья.
– Роза, все хорошо. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не навредить.
Она кивает, стараясь не смотреть мне в глаза. Когда она пытается отпить, стакан дрожит, и вода переливается через край, поэтому я помогаю моей вынужденной гостье сделать маленький глоток. Я восторженно наблюдаю, как она делает глотательное движение, и мне становится неловко.
Со мной однозначно что-то не так.
Она кое-как выпивает полстакана, а потом я несу ее в ванную, где ее снова тошнит, но на этот раз водой. Я присаживаюсь на кафельный пол рядом с ней, поглаживая по спине, пока девушка всхлипывает, держась за край унитаза. Я притягиваю Розу к себе, усаживаю между ног и крепко сжимаю, не обращая внимания на то, как ее слезы мочат мою футболку. Она трясется и дрожащими руками цепляется за мою одежду. Я чувствую, что ее хватка ослабевает.
– Тише, все будет хорошо, обещаю. Ты справишься.
Уверен, она не вспомнит ничего из случившегося за последние двенадцать часов. И это хорошо, ведь то состояние, в котором она сейчас находится, – сущий ад. Я просто надеюсь, что в силах помочь ей выкарабкаться.
Ее дыхание становится спокойным и ровным, и я понимаю, что Роза снова спит. Взяв на руки, я несу ее обратно на кровать, а затем укрываю теплым одеялом. Усевшись в другом конце комнаты, достаю свой телефон. Я влип. Больница – не вариант. Поэтому я набираю номер единственного человека, который способен мне помочь.
– Лука, сейчас глубокая ночь. Что случилось? – раздается приглушенный сонный голос.
Я смотрю на часы – уже шесть утра.
– Мам, нужна твоя помощь. Можешь приехать ко мне?
Теперь ее голос звучит бодро, но в словах чувствуются нотки паники.
– Конечно, сынок. Дай мне полчаса.
Я вздыхаю, глядя на спящую Розу.
– Спасибо. Можешь по пути заехать к Келлеру? У него надо взять пакет с одеждой.
– Я уже должна волноваться?
– Расскажу, когда приедешь.
Я слышу звук мягких шагов и шуршание, а потом в дверном проеме появляется мама. Удивленно открыв рот, она выпускает сумку из рук. Она хмурится, глядя то на меня, то на Розу, которую я прижимаю к груди. Девушка начала плакать и так сильно метаться во сне, и я испугался, что она может себя поранить.
Девушка поворачивается, обхватывает руками живот и стонет.
Мама бросается к кровати и нежно обнимает потное лицо Розы.
– Что случилось с этой бедной девочкой? Кто она?
– У нее синдром отмены. Я и не знал, что все настолько плохо. Это дочь Марко.
– Лука! – восклицает мама, уперев руки в бока.
Роза вздрагивает в моих объятиях, и я качаю головой, глядя на маму взглядом из разряда «давай не сейчас». Она может сколько угодно кричать и вздыхать, но только после того, как Роза выкарабкается.
– Мам, мне просто нужна твоя помощь. И Розе тоже. Я со вчерашнего дня не спал и не ел. Ее всю ночь тошнило, или она лежала без сознания. Я в одиночку уже не справляюсь.
Ненавижу, когда приходится просить о помощи. Это заставляет чувствовать себя слабым.
Мамино лицо смягчается. Она кивает, а затем привлекает мою голову к себе, чтобы взъерошить волосы.
– Как бы то ни было, я рада, что ты решил помочь. Иди, отдохни немножко. Я присмотрю за ней.
– Нона? Это ты? – дрожащим голосом спрашивает Роза.
Я пожимаю плечами, глядя на маму. Сейчас я даже не знаю, помнит ли Роза свое собственное имя. Иногда кажется, что мыслями она находится где-то в другом месте.
Мама убирает мокрые волосы с лица девушки.
– Все хорошо, детка. Как ты думаешь, мы можем привести тебя в порядок?
Роза качает головой и еще крепче прижимается к моей груди. Она настолько сильно вцепилась в мою футболку, что ее ногти впиваются мне в кожу.
– Не уходи, Лука, – мягким голосом просит девушка.
Я прижимаю ее хрупкое тело к себе и принимаюсь гладить по спине.
– Роза, это моя мама, она тебе поможет. Это ненадолго.
Когда удается отстраниться, девушка садится и смотрит на меня. Затем она бледнеет и резко откидывается на подушки.
Мама садится на кровать и кладет руку на бледные пальцы Розы.
– С тобой все будет хорошо. Давай сходим в душ.
– Спасибо, – шепчу я, выскальзывая из комнаты, чтобы наконец-то вдохнуть полной грудью.
Я не хочу оставлять Розу, но мне нужно поспать. Понятия не имею, как долго будет продолжаться синдром отмены, поэтому я должен быть готов к долгому марафону поддержки. И я не подведу.
Я просыпаюсь от легкого стука в дверь. Открыв глаза, вижу мамин хмурый взгляд.
– Как она?
– Спит. Я сделала ей поддерживающий силы напиток. Симптомы должны пройти через пару дней. Я не знаю, как долго ты сможешь продержаться, сынок. Но она будет бороться с этим до конца своей жизни. Я вижу, что в глубине души она сильная, но это все равно будет сложно. Сложно для вас двоих.
Сглотнув комок в горле, я понимающе киваю.
Это попросту необъяснимо, но я готов помочь дочери моего давнего врага, готов сделать все, что от меня потребуется. Мне уже хочется пойти посмотреть, как у нее дела.
– Я не знал.
– Она будет весьма уязвимой, Лука. Я не знаю, что с ней случилось, но будь с ней помягче.
– Думаешь, я должен отпустить ее домой?
Конечно, это нарушит все мои планы, связанные с Марко, но мне плевать. Больно видеть девушку в таком состоянии.
Мама задумчиво качает головой.
– Нет, если это из-за прошлой жизни она попала в такое положение. Сейчас именно ты являешься для нее спасением. Знаю, что ты никогда не навредишь женщине,
