Евгения Кирова
Мой личный ангел
ПРОЛОГ
— Заходи. Добро пожаловать в новый дом. Ремонт пока только в твоей комнате и коридоре. Со временем сделаем везде, — говорит папа и помогает мне проехать через порог. Я пока ещё не очень научилась управляться со своим новым креслом.
Квартира на первом этаже с удобным пандусом у подъезда, специально для таких, как я. Я до сих пор не могу назвать себя этим словом, даже мысленно. Просто временно не могу ходить. О том, что временное может растянуться навсегда, я стараюсь не думать.
Коридор очень широкий, я могу спокойно проехать и даже развернуться, в отличие от нашей старой квартиры, где мне все время приходилось звать папу.
Мои вещи уже идеально разложены в шкафу и на полочках. Планировка почти такая же, как была раньше, все для удобства и ничего лишнего. Я подъезжаю к окну, отсюда прекрасно виден парк. Где-то за деревьями можно даже разглядеть мой университет, куда я подала документы, и где согласились взять меня на дистанционное обучение. Ходить на учёбу мне не надо, просто получать лекции и задания через почту, а сессию сдавать онлайн. Не так я представляла себе обучение в универе. Отгоняю грустные мысли в сторону. Теперь уже не важно, как и что я там представляла раньше. Моя жизнь изменилась в один момент, и я не знаю, сможет ли она когда-то вернуться в прежнее русло.
Родители оставляют меня одну осваиваться в новой комнате. На столе стоит ноутбук, даже книжки мама выложила в том же порядке, как и в предыдущей комнате. Не знаю куда себя деть, до начала учёбы почти полтора месяца. Больше не нужно готовиться к экзаменам и усиленно заниматься. Мне нужно срочно найти занятие, иначе я сойду с ума. vc-hPKOn
Желудок сообщает, что неплохо было бы подкрепиться. Я аккуратно выезжаю в сторону кухни. Кухня тоже довольно большая, есть где развернуться. Вся квартира словно сделана для таких, как я. Мебель старая, но в хорошем состоянии. Все скромно, но довольно уютно. Ставлю чайник и открываю холодильник, будерброд я ещё в состоянии сделать себе сама.
Нарезаю колбасу, сыр, хлеб, пока закипает чайник. Родители о чем-то разговаривают за стенкой, меня они не слышат, а я не хочу их беспокоить. После аварии их жизнь тоже повернулась в другую сторону. Теперь основная задача — чтобы Ангелина была счастлива, не грустила, не унывала. Так иногда хочется завыть, бросить все, закатить истерику, но я сдерживаю себя. Им тоже тяжело.
Я осматриваю все шкафчики внизу в поисках заварки, или хотя бы чайных пакетиков. Раньше мама всегда хранила их в боковом шкафу, на верхней полке. Видимо, забыла, что туда мне больше не дотянуться. Что же, я ещё не совсем беспомощная. На руках подтягиваю себя по столешнице. Если вес тела перенести на левый локоть, а правой рукой открыть дверцу и взять чай, должно получиться. И у меня получается, пока в последнюю минуту левая рука не подгибается и я оказываюсь на полу, промазав мимо кресла.
Родители забегают на кухню, а я сижу на полу, заварка рассыпана везде, и беззвучно рыдаю от своей беспомощности.
— Геля, нужно было просто меня позвать, — папа поднимает меня и усаживает обратно в кресло, пока мама подметает пол. В их глазах нет осуждения, или злости, только сочувствие и бессилие. fA2bid4f
Мама заваривает чай молча, будто ничего и не произошло. Я размазываю слезы по щекам. Давно я не плакала, старалась не подпускать близко плохие мысли. Как-то само собой получилось.
— Ангелина, чай готов, — мама ставит чашку на стол. — Может приготовить тебе что-нибудь? Давай испеку твой любимый муравейник?
— Да, мам, — я соглашаюсь со всем, чтобы она не предложила. Не хочу лишних споров.
— А ты не хотела бы поговорить с Артемом? — хорошо, что я не успела сделать глоток, иначе пришлось бы подавиться.
— Почему ты завела этот разговор? — пытаюсь понять с чего вдруг она вспомнила про Соколовского.
— Я же вижу, что ты не можешь его забыть.
Мама лезет мне прямо в душу и выворачивает её наизнанку. Не могу. Я пытаюсь. Не выходит. С момента аварии и нашего расставания прошло почти три месяца, а моё сердце до сих пор там, вместе с ним. Я растираю левой рукой кофту на правом запястье. Там спрятана буква А. Точно такая же, как у него на левом. Только он никогда не узнает о моей татуировке. Впереди у Соколовского есть будущее, а со мной было бы неизвестно что. Не хочу наблюдать за тем, как угасают его чувства, и быть брошенной в один не далеко не прекрасный для меня день. Я сделала шаг на опережение. Отрезала по живому, чтобы дальше не было больно.
— Ты хочешь, чтобы он увидел меня такой? Беспомощной и никчемной? — говорю тихо, сама еле слышу свой шёпот, представляю, как бы он поднимал меня с пола.
— Я не знаю, что сказать. Он звонил, спрашивал про тебя. Не смотри на меня так. Ты же добавила его в чёрный список.
— Удали его номер и больше не разговаривай с ним, — выходит грубо и не тактично. — Мама, ты слышишь меня?
— Да, — она особо не спорит. Вообще, в последнее время старается потакать всем моим капризам, чувствует себя виноватой за ту аварию. Если бы не её желание увезти меня в другой город, мы с Артемом не оказались бы на той трассе.
Что было, то прошло. seoSAcZP Я знаю, придёт момент и боль пройдёт. Когда-нибудь Артем Соколовский будет для меня всего лишь напоминанием о первой школьной любви.
Глава 1
АНГЕЛИНА
Настоящее время
Я сижу на крыше и болтаю ногами. А внизу ходят люди, все спешат по своим делам, и никто не замечает девушку сидящую на высоте пятиэтажного дома. Я знаю, что это сон. Он снится мне так часто на протяжении последних двух лет. И каждый раз он начинается одинаково, меняются только люди, идущие по дороге. В этот раз что-то меняется. Едва уловимо, но я чувствую это. Мне кажется, что я слышу шаги за спиной и чувствую панический страх, как будто кто-то хочет столкнуть вниз. Я оборачиваюсь, но там никого нет.
Просыпаюсь с очень неприятными ощущениями. Тревога и какое-то странное предвкушение. Раньше это всегда был просто обычный сон, но сегодня он неожиданно
