все в порядке. Дыхание есть. Уже обнадеживает.
Я с самого начала был против. Только Очкарик почему-то не до конца избавилась от своей привычки решать все самостоятельно. С её травмой беременность могла закончиться в любой момент, причём не самым благоприятным образом. Но она словно сошла с ума, когда узнала. Не слушала ни меня, ни родителей. Будто свет клином сошёлся на этом ребенке.
Я достаточно насмотрелся на все её мучения. После тридцатой недели Ангелина уже почти не могла спать и нормально ходить. В основном лежала в больнице под капельницами. А мне приходилось молча смотреть. Из-за нагрузки на позвоночник операцию решили провести почти на месяц раньше срока.
Для меня этот ребёнок ничего не значил все эти месяцы беременности. Если бы не Ангелина с её упрямством, ничего бы этого не было. Теперь, когда вижу, что с Гелей все порядке, я могу немного выдохнуть и осознать тот факт, что я стал отцом. Наверное, нужно радоваться в такой ситуации.
Медсестра подаёт мне маленький запеленутый комочек в розовой шапочке. Совсем крошечный, но такой тёплый. Глазки закрыты, личико красное, вся сморщенная. Но совсем родная. Я держу её на руках и только сейчас понимаю, какое сокровище мне досталось. Это какое-то запредельное чудо. Ещё пять минут назад я испытывал к малышке негатив и антипатию, а сейчас любовь и нежность, которые взрывают мозг.
— Похожа на маму, — медсестра стоит рядом на случай, если я вдруг уроню свое счастье.
— Наверное, — я всматриваюсь пристальнее, как тут можно понять на кого похожа.
— Имя придумали?
— Жена хотела Аня.
— Красивое имя. Анечка. Так и напишем, — она уходит куда-то в сторону, чтобы буквально через минуту вернуться и забрать мою девочку. — Вы можете поехать пока домой. Ангелину мы переведём в послеродовую палату. А когда она придёт в себя, принесем дочку.
Я вынужденно передаю Аню ей в руки и смотрю, как она кладёт её в прозрачную кроватку на колёсиках и увозит. Как я могу отсюда уйти? Сердце раскалывается на две части.
* * *
— Тёма, ты спишь? — слабый голос будит меня. Я же только на секунду закрыл глаза, как так вышло? В руках тёплый маленький комочек. Становится страшно. Во сне ведь мог и выронить мою девочку.
— Нет. Просто закрыл глаза, — я даю себе мысленное обещание больше так не делать. Ангелине не скажу, ей эта информация сейчас ни к чему. — Как ты себя чувствуешь?
— Болит живот и спина, а ещё меня будто поезд переехал.
— Ты можешь двигаться?
— Артем, мне сделали кесарево сечение. Это банальная операция. Со мной все будет хорошо.
Когда все уже позади, легко рассуждать.
— Очкарик, а ты не хочешь посмотреть? — я киваю в сторону Ани. Ангелина давно уже сделала операцию на глаза, но старое прозвище так и осталось.
— Очень. Но вы такие красивые, когда спите, — она улыбается.
— Я просто закрыл глаза на секунду.
— Я именно так и подумала.
Подхожу к ней ближе и передаю дочку на руки.
— Такая крошка, — она с умилением смотрит на Аню. И ни одного упрёка в мою сторону. Очкарик в очередной раз оказалась права, когда наотрез отказалась, даже во вред своему здоровью, прерывать беременность. Сейчас уже моё поведение выглядит глупым и неправильным.
— Очень похожа на тебя, — я перевожу взгляд со спящей дочки на Очкарика. Почему у меня такое ощущение, будто она ни капли не изменилась за последние годы.
— Кажется, у меня появилась конкурентка. Обещаю, ревновать не буду, — она улыбается, угадывая все мои эмоции. Я осторожно сажусь на кровать, обнимая их обеих.
— Тебе и не придётся. У меня же теперь целых два личных ангела.
Конец
