Елена Гром, Любовь Попова
Измена. Неправильная сказка
Пролог
Земля из-под ног уходит, потому что я слышу Костю. Это его голос. Мне даже я кажется различаю «Последний раз». Поворачиваюсь спиной и просто стекаю по полотну, прижимая коленки к еще плоскому животу. Он… он… он. Там с ней.
Я вскакиваю, сильно стучусь! Мне нужно увидеть, мне нужно убедиться!
Двери открываются почти мгновенно, передо мной возникает Инна. Я задыхаюсь, когда вижу красное белье под цвет ее кожаной юбки. Меня начинает трясти. А она удивлено скидывает брови, оглядывая мои простые балетки и цветастое платье.
— Кость, это к тебе.
Она отходит в сторону, а перед молим затуманенным взором появляется муж. Уже без рубашки. Ну да, он же не привык терять время.
— Нюра, что ты тут…
Я могла не верить Кате, могла не верить предчувствию, но глазам не поверить сложно.
Из горла рвется хрип, а ноги сами уносят меня в обратную сторону.
— Нюра! Нюра! — его голос настигает, а потом на лестнице и он сам. — Ты все не так поняла! Я просто пятно поставил на рубашке, зашел постирать.
Рука срывается первая. Бьет его по красивому лицу так сильно, что он дергается. А в голове сотни и сотни его отличных отмазок. И ведь не придраться.
— Ты мне изменил! Ты был с ней! Я видела вас! Зачем ты снова врешь?! Как часто ты мне врал?!
— Ты не должна была этого видеть! — орет он на меня, сильно встряхивая. Зачем ты за мной следила? Почему не позвонила!
— Я звонила! — ору в ответ. — А ты просто убрал телефон, еще и поморщился. Неужели я тебе так противна!
Слезы градом, в груди дыра, а он еще и ковыряет ее. Скотина! Ненавижу!
— Нет конечно, малыш. Ты пойми, это было последний раз! Это все ради нас. Ань, мы сейчас уедем в Москву, начнем новую жизнь, все будет хорошо. Ты забудешь.
— Не забуду! Не забуду! Отпусти, я ухожу от тебя.
Его испуганное лицо становится злым, а хватка на плечах стальной.
— Ну и куда ты пойдешь?! В свою деревню? И дальше стирать белье руками? — прижимает он меня почти силой, руками гладит, не дает пошевелиться, а я еще и еще вдыхаю аромат его обнаженной кожи. И кажется, что теперь он меня разъедает изнутри. — Ты же любишь меня. Ты же простишь меня...
— Не прощу... — отталкиваю насколько хватает сил. — Никогда не прощу! Ты говорил, что любишь меня!
— Ну причем тут это! Конечно люблю! Это просто бизнес! Ты вообще этого не должна была увидеть!
— Но я увидела!
— Такого больше никогда не случится, — падает он на колени, прижимается к моему животу — Ань, это ничего вообще не значит. Давай назад отмотаем? Хочешь, давай ребенка заведем? Ты же хотела?
— А я уже беременна!
Он раскрывает глаза. Сначала прячет раздражение, а потом вдруг поднимает меня и кружит.
— Ну вот, малыш! Теперь мы станем настоящей семьей! Все будет хорошо. Ставит меня на пол, целует жадно, а я вдруг чувствую вкус сигарет. Костя не курит, а значит это Инны…
Я с воем отталкиваю его, сплевываю.
— Ты целовал ее, потом целуешь меня. Ты и сексом со мной после нее занимался.
— Нюр, ну какая разница!
Меня начинает тошнить. Просто выворачивает наизнанку. Тошнит.
— Нюр, скорую вызвать? Пойдем вниз…
Он отводит меня на первый этаж Усаживает в кресло, крутится вокруг. Воды приносит. Он всегда такой заботливый. Такой нежный. Всегда после загулов. В голове тут же возникают все ситуации за последние три месяца. Он мог быть раздраженным до работы, но после никогда.
Пью воду жадными глотками, когда замечаю, как Инна подходит.
— Да что тебе! — срывается Костя, когда она пальцами касается его плеча.
— Твоя рубашка. Забыл. Обычно ты ничего у меня не забываешь, — усмехается эта сука, а я резко встаю и тут же срываюсь на бег.
— Нюра! Аня! — орет он вдогонку, а я не разбирая дороги, просто бегу. Больно так, что дышать невозможно. Они давно. Они постоянно. Он врал и изменял мне. Врал в лицо! Моя собственная сказка превратилась в фильм ужасов, и теперь я бегу от собственного кошмара с бензопилой.
Куда угодно, только подальше от него. Куда угодно.
Глава 1
— Привет, золушка, — слышу мужской голос и вскрикиваю. Я мокрая, да еще и почти без одежды по колено в пруду. Я даже повернуться боюсь. Вдруг увидят, что не положено.
— Добрый день, вы не могли бы отвернуться? Я тут мокрая…
— Меня это совершенно не смущает. Ты чего делаешь-то тут одна? В лесу? Не боишься волка?
— Волки тут не водятся, сказочник. Вещи стираю, разве не понятно? — огрызаюсь.
— Так двадцать первый век на дворе. В курсе про стиральные машинки?
— В курсе. У меня нет такой, если вы хотите мне купить, то я только за…
— А чего моя мама не дает тебе вещи стирать у нас дома? — спрашивает он и я только понимаю, кто это… Кто этот городской пижон, забредший в нашу тихую деревню. Оборачиваюсь и губы сами расплываются в улыбке. Господи, Костя! Константин Громов!
— Привет, кнопка, — усмехается он в ответ, и я со всех ног к нему бегу. Почти прыгаю в объятия. — Как ты выросла. Это сколько сейчас тебе? Уже восемнадцать?
— Да, да, забирай меня скорей, увози за сто морей.
— И целуй тебя везде?
— Ну уж нет. Чтобы потом вся деревня в меня пальцем тыкала?
— Ох уж эта ваша деревня. Когда ты в город ты планируешь? Тебе учится надо, — мы садимся рядом и я прижимаюсь к нему. Мокрая, но теперь все равно. И нисколечко не стыдно. Мы раньше и голышом купались, и я замуж за него хотела. Но потом он конечно уехал учится, а я осталась со своими мечтами и отцом алкоголиком.
— Знаю, что надо.
— Школу то как закончила?
— Да хорошо. Ну в смысле, на пятерки одни.
— И куда планируешь учится идти?
— Не знаю, — я замуж за него мечтала выйти, да и училась хорошо, только потому что он с отличием школу нашу закончил. Под него подстраивалась во всем. Ходила хвостиком, и он даже принимал это, называл меня своей маленькой невестой.
Когда он уехал учится, мне было только тринадцать. Виделись мы не часто. Примерно раз в год, он навещает мать, которая у него тут живет и
