но он всегда смотрится как надо. А я как придется...
— Выглядишь отлично, Нюр. Платье не коротковато?
— Не нравится, не смотри.
— Так я поэтому и переживаю, что буду вместо фильма на твои ножки стройные смотреть.
— А… ну ладно. Тогда смотри, — он открывает мне заднюю дверь машины, и я вопросительно смотрю. Думала я вперед сяду, но он пожимает плечами. И я понимаю почему. Впереди сидит его мама.
Она коротко кивает мне, продолжая держать идеальные руки на своей кожаной черной сумочке.
— Добрый день, Нюра. Платье очень вульгарное, а сережки тебе не идут.
— Добрый день и вам, Софья Степановна. Когда к вам нужно прийти?
— Завтра зайдешь. Нужно унитазы помыть.
Глава 3
Я тут же краснею и отворачиваюсь. Ловко мне указали свое место. Дали понять, что я не чета ее сыну. Не ровня. Мое место возле унитазов, с ершиком в руках.
Она кстати и на работу меня для этого позвала. Чтобы снова и снова напоминать, где мое место. А мне то что, я и сама все знаю.
Но как же мне нравится постоянно находиться там, где все напоминает о Косте. Где столько его фотографий, одежды, запаха, где комната, в которой я прибираюсь чаще всего.
Лежу на его кровати и представляю, что бы он со мной мог делать прямо сейчас.
Знала бы Софья Степановна какие мысли меня одолевают, больше бы не пускала в свой дом. Или вообще сожгла бы на костре, как ведьму.
Мы выезжаем с нашей деревни и за несколько минут доезжаем до города.
— Вот тут меня высади, — велит мама и Костя кивает. Выходит из машины, чтобы обойти ее и открыть двери.
— Он тебя поимеет и уедет, не надейся, что он женится на тебе. И свой приплод мне не приноси, все равно не приму такую невестку.
Всего несколько секунд, а меня как грязью облили.
Он выходит возле парикмахерской, а Костя садится обратно.
— Иди сюда, кнопка, — поворачивается он ко мне, а мне хочется рассказать все, но жаловаться не привыкла.
В одном она права, не завтра послезавтра он умчится в свой Новосибирск, так что нужно наслаждаться моментом.
Брать все, что он захочет дать. Понятно, что отдаваться я не буду, но ведь можно поцеловаться. Первый поцелуй с Громовым. Что может быть лучше? Внукам потом буду рассказывать...
Я перелезаю через сидение, чувствую ладонь на открывшейся ему ягодице и тут же шлепаюсь на нагретое место.
— Не делай так больше, — говорю, когда мы отъезжаем от парикмахерской.
— Не удержался, — наклоняется он ко мне, касается пальцами обнаженной коленки. — Я скучал по тебе, кнопка.
Кожа в месте касания горит огнем. Горло пересыхает. Внизу живота такое творится, что говорить стыдно.
— Врешь Громов, ты даже не думал обо мне, — спихиваю его руку и выхожу из машины, как только подъезжаем к кинотеатру. Стою возле, подтягивая сумочку.
— Думал, Нюр. Правда, — обходит он машину и хочет руку мою взять, но я не даю. — Даже позвонить хотел.
— Ага. Так я и поверила. Да и зачем обо мне думать, когда я все равно тут и жду тебя, как дура. Только вот сама не понимаю зачем.
— И я не понимаю, — вдруг говорит он совершенно серьезно. Больше за руку брать не пытается. Но двери открывает. — Знаешь же, что не женюсь на тебе.
— Жениться нельзя, а покувыркаться можно, да? — спрашиваю и вдруг оказываюсь прижатой к стене. Тут народу много, на нас особо внимания никто не обращает.
— Не строй из себя невинность. Ты сколько раз давала на тебя смотреть. Думаешь я поверю, что только мне? — я от возмущения ахаю, а рука сама поднимается к его лицу. Шлепок получается увесистый, а рука тут же болеть начинает. Я встряхиваю ее несколько раз, смотря в сторону.
— Скажешь я не прав?
— Скажу, что ты не прав, но доказывать ничего тебе не собираюсь. Мы в кино пришли или как?
— То есть мы все равно идем в кино?
— Ты сам меня привез, будь добр за слова свои отвечать. Или ты из этих?
— Каких?
— Пиздоболов... — почти шепчу, словно то не очень красивое. И Костя смеется. Красиво так, гортанно, закинув голову назад и сверкая белыми зубами.
— Врать я тебе не собираюсь.
Ага, ага. Так я тебе и поверила... Наслушалась историй от Кати о том, какую лапшу вешают парни, чтобы в трусы к нам залезть. Но может быть Костя не такой?
* * *
Глава 4
Он отталкивается от стены, теперь на его щеке красуется моя ладонь, можно сказать — метка. Я давно поставила на нем печать, только это не помогает. Мы еще несколько мгновений смотрим друг другу в глаза, как бойцы перед поединком. Он даже тянется, чтобы поцеловать меня, но я уворачиваюсь. Ишь какой. Сначала шлюхой обзывает, а потом целоваться лезет. Иду к кассам и встаю в очередь.
Он рядом. Через несколько минут покупает нам билеты на какую — то дурацкую комедию. Потом попкорн. Мы молчим, обстановка накаленная. Мы ждем, когда схлынет толпа, чтобы зайти в нужный зал.
Несмотря на инцидент, я довольна как ребенок. У меня есть попкорн, рядом любимый парень, а скоро будет смешное кино. Разве есть повод для грусти?
— Нюрка!? Гладышева? А ты чего тут забыла?
Мне даже отвечать не хочется. И поворачиваться. Но с Сашей Быковым Катя, а будет странно не поздороваться с подругой.
— Привет, Катюш, — обнимаемся мы, но Саша не успокаивается.
— Это я не понял. То есть со мной ходить в кино ты отказалась, а с этим… Ты кто, дядя?
— Конь в пальто. Пойдем, Нюр…
— Нет, нет, ты постой, — быкует Быков. Встает напротив Кости.
Он хоть и меньше ростом, но крупнее. И наработал мускулатуру себе не в тренажерном зале, а на лисопилке, таская огромные стволы на себе. — Ты откуда взялся, такой сладенький. Ты в курсе с чьей телкой ошиваешься?
— Ошиваешься тут ты, а я пришел с девушкой, — нажимает он на слово. — в кино. А телки только в коровнике, где кстати тебе с таким гонором самое и место.
— Ты берега попутал? Ты в курсе кто я такой?
— Разумеется. Твоя девушка хочет что — то тебе сказать, — кивает он на Катю, что пытается увести Сашу, но тот стряхивает ее как муху.
— А эта тоже моя. Тут все мои, понял?
— Не понял. Тебе не много будет?
— Это тебе мало не покажется, — не разговаривает долго Быков и просто толкает руку
