вазы по просторной гостинной, и ее глаза все сильнее расширялись.
— Значит, никакого кавалера, Ира, — она осуждающе посмотрела на меня. — Да? Никакого ухажера. А это все совпадение. Верно? Угадала?
— Я и правда понятия не имею, откуда вся эта роскошь взялась, — тихо заверила ее и обернулась к мужчине, с которым недавно разговаривала, пытаясь отказаться от настолько щедрых подарков. — Простите, но кто отправил мне все эти цветы?
— Там есть открытка, — заметил тот и кивнул на центральный букет, самый внушительный и впечатляющий по размеру.
Направилась туда, оглядела цветы…
— Все? Закончили? — спросил он у остальных мужчин и, получив утвердительный ответ, направился на выход. — Тогда пойдемте, нечего задерживаться.
— Постойте, — было бросила я.
Повернулась, но меня уже никто не слушал. Посыльные стремительно покидали номер, оставляя нас.
— Ну что? Кто это прислал? — голос Катрин дрожал от нетерпения.
Подруга приблизилась вплотную ко мне.
— Не знаю, — пробормотала я. — Не могу найти записку.
— Да вот же она! — сказав это, Катрин резво запустила руку в самую гущу стеблей и вскрикнула, напоровшись на шип. — Ох, уж эти розы… так, все, держи.
Протянула мне белый конверт.
Открыла его, пробежала взглядом по строчкам и обомлела.
Послание гласило:
“Ты моя, Ира. Моя жена. Моя женщина. Моя любимая. И плевать, что между нами творится. Ты навсегда останешься моей”.
Подпись здесь не требовалась. Да и почерк оказался до боли знакомым.
До того, как я прочитала эти строчки, внутри еще теплилась надежда, будто нечто подобное мог прислать Монах. Пусть такой поступок и выглядел бы странно.
Между нами не было никаких романтических отношений. Мы вообще едва знакомы. И его чувства ко мне это по большей степени чувства благодарности к моему покойному отцу, который спас ему когда-то жизнь.
Но… лучше бы эти цветы прислал Монах. Да кто угодно был бы лучше! Только бы не Арсанов, не мой бывший муж.
Как он мог написать мне нечто подобное? После всего?! Как ему только совести хватило на такой поступок?
Циничный подонок. У него нет ничего святого. Он собирается издеваться надо мной как можно дольше. И явно не собирается останавливаться.
— Ир, ты что? — взволнованно пробормотала Катрин. — Что там такого написано? Ты в лице поменялась?
Лишь покачала головой в ответ. Опустилась на край дивана.
Записка выпала из моих пальцев. Катрин тут же подхватила листок. Попыталась прочесть. Но подруга знала исключительно французский.
— Что здесь написано, Ирэн? Что?
— Ничего хорошего…
— Признание в любви?
— Катрин, извини, не могу говорить.
— Неужели ты не хочешь поделиться радостью с лучшей подругой?
— Не хочу.
— Да как же так?!
— Ничего сейчас не хочу, Катрин. Прости, но мне нужно побыть одной.
— Хорошо. Давай пока посижу с детьми.
— А вот этого делать не стоит.
— Тогда…
— Прошу тебя, просто уйди.
* * *
Конечно, Катрин жутко обиделась на меня. Но сил на споры или нечто вроде того у меня совсем не было. Как и на откровения.
Белоснежные розы пробудили воспоминания, от которых я так надеялась избавиться. Наше знакомство с Давидом. Наша первая встреча в цветочном магазине, где я в те времена подрабатывала, прибегая после занятий в универе.
Арсанов пришел выбрать букет. Для матери.
Тогда я понятия не имела, кто он такой. Не подозревала, что именно этот мужчина вскоре разрушит мою жизнь до основания.
Глянула в его глаза и утонула. В ту секунду я даже толком не смогла бы ответить на вопрос, какого цвета глаза этого незнакомца. Его взгляд просто затянул меня, утащил на самое дно бездны.
Я полностью растворилась в нем. Растворилась в том моменте.
— Как вас зовут? — хрипло спросил он.
— Ира, — пробормотала, едва двигая губами. — А вы…
— Давид, — улыбнулся он, сверкнув зубами. — Разрешите украсть вас отсюда?
— Украсть? — невольно переспросила. — Не вполне понимаю…
— Уверен, это для вас совсем не подходящее место.
— Почему? Люблю здесь работать.
— Серьезно? — он вопросительно выгнул бровь, обвел магазин пренебрежительным взглядом. — Любите?
Уже тогда мне стоило насторожиться. Заподозрить в его характере нечто дурное. Темное.
Давид Арсанов ни во что не ставил простых людей. Относился к ним будто к расходному материалу.
Он родился и жил в роскоши. Все его желания моментально становились реальностью. И в день нашей встречи он пожелал меня.
— А что еще вы любите, Ира? — посмотрел в глаза, подступил вплотную.
Еще миг — его дыхание коснулось моих приоткрытых от удивления губ. А дальше я едва успела отступить на пару шагов назад.
— Боюсь, вы принимаете меня… за кого-то не того, — прошептала я, отходя от Арсанова.
— Нам определенно стоит разобраться в этом.
— Но…
— И есть только один путь.
С недоумением смотрела на него.
— Пойдете со мной на свидание, Ира?
Всего пара коротких встреч — и Давид повез меня, чтобы познакомить со своей семьей. Вот тогда я и поняла, что Арсанов не просто бизнесмен среднего уровня, которым он себя в начале представлял.
Стоило лишь увидеть тот гигантский дом.
Нет, не дом.
Настоящий особняк!
Воплощение идеала архитектурного мастерства.
Величественные стены, облицованные белоснежным мрамором, и роскошные колонны придавали ему аристократическую элегантность.
Я будто попала в прошлое. В кинофильм про дворян. А то и королей.
Сверкающие окна, увенчанные изысканными резными деталями, раскрывали взгляду тайны и загадки, словно стеклянные глаза, застывшие в холодном равнодушии. Огромные ворота, усыпанные замысловатыми металлическими узорами, являлись только предвестием роскоши, которая скрывалась внутри особняка.
Окруженный заботливо ухоженным садом, дом словно погружался в оазис покоя и красоты.
Но несмотря на яркие краски и буйство изысканных растений, в воздухе витало нечто холодное, до жути отталкивающее. Как будто сама природа не решалась поддаться власти этого величественного строения.
Впрочем, главное ожидало внутри. За порогом.
Шагнув внутрь, я моментально ощутила первое прикосновение роскоши. И не только. Было еще что-то. Мрачное, темное, тяжелое.
Атмосфера давила на затылок.
Залитые солнечным светом просторы восхищали своей изысканностью. Дизайн каждой комнаты как будто был создан в изысканной гармонии с величественной архитектурой внешних стен. Но несмотря на визуальное искусство, в воздухе царила бездушная холодность. Мраморные полы, словно лед, позвякивали под каждым новым шагом, оставляя ощущение, что стопы встречают сопротивление.
Высокие потолки создавали впечатление бездонной пустоты, словно эта роскошь лишь поверхностный слой, за которым скрывается что-то несказанное. Даже при ярком освещении казалось, что незримые тени поглощают реальность вокруг.
Ну и место…
Чем дальше проходишь вглубь дома, тем сильнее пробирает.
Мебель словно из музея. Старинные картины на стенах точно насмехались надо мной, раскрывая мрачные тайны.
В этом особняке была красота, но она словно застывшая и безжизненная, как величественный ледяной
