новинку
от Ирмы Шер
Развод Любовь (не) вернуть
https:// /shrt/eBQP
Он выбрал карьеру в большом городе и любовницу, которую не стыдно показать партнёрам. Но вспомнил обо мне когда я ответила другому “да”
Глава 9
Отъезжая всё дальше от своего дома я еле держалась, чтоб не рыдать. Надо было заехать в садик за Машей, правда, был сонный час, придётся её будить. Потом поедем к тётушке.
Маша в раздевалку вышла сонная, лениво села на банкетку хлопая заспанными глазёнками:
— Мама, мы что ли сейчас поедем на море к дельфинам?
— К каким дельфинам? — я ничего не соображала, от нервов меня колотило, я путалась, выворачивая колготки дрожащими руками.
— Папа вчера говорил, что мы поедем на море. Там будут дельфины и Русалочка!
— Не поедем никуда.
Не было у меня сил оправдывать фантазии её папаши. Тем более у меня перед глазами до сих пор была встреча с его личной ”русалкой-Мариной”.
Маша терпеливо ждала, пока я застегну на ней пуговицы, спросила:
— Мама, ты грустная?
— Ага, чуть-чуть, — представляю, какая у меня получилась жалкая улыбка.
Дочка порывисто обняла меня, прижалась своей душистой головкой, чмокнула меня в щёку:
— Мамочка, не грусти. Потом на море поедем.
Маша на заднем сидении смотрела в окно, а я, вцепившись в руль, аккуратно заворачивала к пятиэтажке во двор к тётушке. Вообще то она мне была мачехой. Вопреки всем традициям, ставшим самым родным человеком в моей жизни.
Мне было десять лет, когда после смерти мамы отец помыкался пару лет и привёз из очередной командировки яркую, сочную одесситку. Отец у меня был возрастной, ему уже было 60, его избраннице чуть меньше. Отец вскоре умер, а мы с мачехой сдружились и породнились. Я называла её тётушкой или тётей Майей, она меня “риба моя” на одесский манер.
Собственно, к ней я и примчалась с Машей в охапку.
Припарковалась перед подъездом, поднялась на этаж к мачехе, пропустила Машу вперёд. Малышка подхватила кота с порога, убежала в комнату, а меня затопили слёзы.
— Лена, риба моя, что такое? — тётя Майя сразу спрятала меня на своей необъятной груди.
— Тётушка, Виктор изменил мне.
— Ой, таки что за новости, — тётушка ласково похлопывала меня по спине: — Пусть мне попадётся этот шлемазл, день когда он вспомнил про тебя обидеть он никогда не забудет.
Я, чтоб Маша не видела моих слёз, прошла на кухню. Но у дочурки был талант появляться когда не нужно, был нюх на мои слёзы. Маша вбежала следом, я еле успела отвернуться:
— Бабушка, что я тебе расскажу! — дочь удерживала вырывающегося кота.
— Таки слушаю тебя как на защите моей диссертации. — тётушка сочувственно глянула на кота.
— Я тебе сейчас расскажу про дельфинов!
— Ойц, дитя, ты делаешь мне смутные подозрения. — тётя выбросила сигарету в окно.
— Папа хотел, чтоб мы поехали к дельфинам, а потом я пошла в садик, а потом мама меня забрала и сказала, что не поедем на море.
— Ой детка, я сейчас расскажу тебе про дельфинов, так они вспотеют, если услышат.
— Расскажи.
— У этих шлемазлов заболело горло. Они напились холодной воды в своём море. Все передохли без антибиётиков.
— А русалочка? — чуть не плача спросила Маша.
— Эта жива. Просто кашляет. Выздоровеет, поедешь к ней в гости. Беги с котами поиграй.
Сама повернулась ко мне:
— Давай сначала, Лена, риба моя. Расскажи за своего будущего евнуха.
— Тётушка, Виктор мне изменил! — я рваным шёпотом пыталась рассказать про весь свой ужас.
— Вот же, поц окаянный, — тётушка снова закурила: — Ой, таки что за беда? Если узнала точно, что он стручок свой суёт куда не надо — бросай. Подумаешь, меньше будет нудеть и под ногами путаться в старости.
Тётя гремела сахарницей:
— На какой гадюке ты его поймала?
— Марина зовут. Тренер по теннису.
Через минуту у меня в руках оказалась чашка с душистым чаем.
— Лена, я тебе не мама, но я тебе одесская мачеха, то есть ты у меня лучшее что есть. Пей чай, а я вот что скажу.
Она закрыла поплотнее дверь в кухню:
— Любовница, это такая сволочь, что её надо бы придушить. Но лучше пойти к адвокату, чтоб разделали твоего поца под орех, — она снова чиркнула зажигалкой, выдохнула дым в открытую форточку: — Пойдёшь к адвокату, значит будет война. Так вот, Лена, доча моя. Я на твоей стороне.
Тётушка весело напевая: “Таки скоро Витюша узнает за самое грустное место на земле” достала из печи румяный пирог. От одуряющего запаха у меня закружилась голова. На тарелке передо мной оказался кусок волшебства с румяной корочкой. Обволакивающий теплом сочный запах прогретого мяса с перцем, луком, прозрачный сок, лоснящийся маслом румяный бок — я чуть не потеряла сознание.
Ела обжигаясь и умирая от наслаждения.
— Лена, нету судей на твою беду. Сейчас злишься на своего вонючку, а завтра можно и простить. Ты пока сильно не думай об этом.
— Неужели такое можно простить, тётушка?
— Тю. Почему нет. Возьмёшь деньгами, условиями, путешествиями. Вариантов много.
— Нет. Не хочу. Даже думать не могу, что можно простить.
— Тут всё просто. Простить можно любого поца, даже если он ни в чём не виноват.
Я всхлипнула, помотала головой.
— Хочу тебе возразить своим мнением, Лена. Если ты будешь плакать, станешь худая и некрасивая. Надо, чтоб плакал твой козлиный кобелина, а если виноват, так чтоб сдох прям здесь сейчас на этом месте. Да?
Я тихонько кивнула и прошептала:
— Пойду машину поставлю на стоянку. Бросила её перед подъездом.
— Покушай сначала, машина подождёт. А вот судьба ждать не будет, — тётушка довольная намурлыкивала мелодию, хитро повернулась ко мне: — Поэтому надо вкусно кушать, сладко спать и составить список чего таки отберём у Витьки за наше поганое настроение!
Глава 10
Я переставила машину, полностью выжатая слезами вернулась к тётушке в дом. Меня буквально шатало из стороны в сторону.
Тётушка обняла меня, без долгих разговоров затолкала в душ.
В душе стояла, обливаясь горячей водой и горючими слезами. Сползла по стенке, сидела, не шевелясь. Уткнулась лицом в колени и дёргалась в рыданиях.
Не знала, что со мной. Сомнения и необходимость делать выбор оставили без сил. На весы складывались гири из слова “должна”, “ надо”. У меня дочка, которая останется без отца, если я не прощу Витю.
Новая жизнь матери-одиночки. Поиски работы. А если прощу… буду презирать себя всю оставшуюся жизнь и знать, что на моих простынях трутся чужие задницы.
