мы ехали на мой baby shower в дом моих родителей.
Это была спонтанная встреча, но мама настаивала, что мы должны наверстать упущенное время.
С момента нашего разговора в больнице она была образцовой матерью, приносила еду и одежду, иногда сопровождала Тирнана и меня на еженедельные осмотры к врачу.
Я была рада провести время с Тирни и Софией. На самом деле, я была рада увидеть всех, кроме Велло.
Я была облегчена, узнав, что он не мой биологический отец, и, в отличие от мамы, я не видела причин пытаться наладить с ним отношения. Это не моя вина, что я не его дочь, и уж точно не моя задача заставить его любить меня. Если он хотел, чтобы мы были чужими людьми, то именно так и будет.
— Ничего, — отрезал Тирнан, не отрывая взгляда от дороги.
— Ты имеешь в виду, что все останется как есть?
— Я имею в виду, что я не получу Харлем.
Я запрокинула голову и нахмурилась.
— Велло отказался выполнить свою часть соглашения?
Меня это не удивило бы. Этот человек был угрозой.
— Он пытался отдать его мне. Я отказался.
— Почему? — недоверчиво спросила я.
— Потому что поиски этого ублюдка уже давно перестали быть вопросом территории и престижа.
Его большая, покрытая венами рука нетерпеливо постукивала по рулю.
— И я не хочу, чтобы ты когда-либо сомневалась, почему я здесь. Кроме того, Харлем меня больше не интересует. У нас с Алексом есть более серьезные планы. Средний Запад — это огромная территория, которая ждет, когда ее завоюют. И федералы там не так пристально следят.
— Ты должен был взять то, что принадлежит тебе. — Но даже когда я это сказала, я не могла отрицать, что мне было приятно знать, что он отказался от Харлема, чтобы показать мне свою преданность. — Я и так знаю, что ты меня любишь.
— Я взял то, что принадлежит мне. — Он провел ладонью по моему животу, поднялся по груди и погладил мой подбородок. — Она сидит рядом со мной, и я никогда ее не отпущу.
Тридцать минут спустя мы припарковались перед домом моих родителей. Передний двор был украшен арками из синих, белых и золотых шаров. Мощеная дорожка, ведущая к дверям, была украшена маленькими значками с изображением аиста и надписью: «Это мальчик!».
Мое сердце забилось чаще. Не только Тирнан принял ребенка, но и мама тоже. Два самых важных человека в моей жизни.
Тирнан обошел машину и открыл для меня дверь пассажира. Он протянул мне руку и держал мою ладонь в своей, пока мы шли внутрь.
Нас встретила моя семья. Там была и Тирни, которая выглядела особенно красиво в откровенном черном платье Balmain, облегающем ее потрясающее тело, черных кружевных перчатках и жемчужном колье.
Она никогда не избавится от Ахилла, если будет продолжать дразнить его, выглядя так, как сейчас.
Часть меня подозревала, что она не хочет, чтобы он перестал.
— Ты так красива, моя девочка, — мама поцеловала меня в щеки, и ее глаза заблестели. — Ты сияешь.
— Спасибо, — я взяла ее за запястья и поцеловала в ответ.
— И ты одела розовое, — Тирни улыбнулась заговорщицки. — На вечеринку в синих тонах. Это так... в твоем стиле.
Лука, Ахилл и Энцо тоже обняли меня. София и я погладили друг друга по животу, хихикая. Я впервые увидела искреннюю улыбку на ее лице. Я знала, что эта улыбка не означала, что у Луки и нее все наладилось. Она по-прежнему жила в Чикаго, а он — в Нью-Йорке.
Велло не пришел. Мама сказала, что он плохо себя чувствует, и я не стала настаивать. Честно говоря, без него я чувствовала себя более расслабленной.
Была еда, кексы, безалкогольные коктейли, смех и викторина. В какой-то момент мама вытащила тяжелую артиллерию. Толстые, запыленные фотоальбомы со мной в младенческом возрасте. Я затаила дыхание, пока Тирнан и Тирни рассматривали их, зная, что в их детстве не было детских фотографий, тортов, красочных велосипедов и пластырей с изображением Барби.
В какой-то момент мне пришлось извиниться и пойти в туалет. Мочиться каждые десять минут было печальным побочным эффектом того, что шестифунтовый человечек использовал твой мочевой пузырь в качестве подушки. Я зашла в туалет, сделала свое дело и вымыла руки. Когда я вышла, я увидела Ахилла и Тирни, прижавшихся друг к другу в темном углу коридора. Я замерла. Она прижалась к стене, а он теснил ее, обхватив руками ее плечи. Это был первый раз за весь вечер, когда он обратил на нее внимание. Весь вечер он отказывался смотреть в ее сторону. Я подозревала, что это было связано с тем, что она спала с Анджело. Трудно было представить Ахилла с разбитым сердцем. Но, с другой стороны, он всегда вел себя очень странно в ее присутствии.
Отойдя за дверь, я наблюдала за ними, ожидая, не понадобится ли Тирни помощь.
Я любила своего брата, но была готова вступиться за свою невестку и защитить ее.
— Ты трогала мою любовницу? — Лицо Ахилла не выдавало никаких эмоций.
— Хм, — Тирни провокационно зевнула ему в лицо. — Какую из них?
— Не издевайся надо мной, Тирни.
— Дорогой, не беспокойся об этом своей уродливой головой. Я никогда не буду издеваться над тобой.
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.
— У меня только одна. Тесса. — На его загорелых руках напряглись мускулы. Он выглядел так, будто изо всех сил пытался не трогать ее и быстро терял контроль над собой. У меня волосы на теле встали дыбом. Я действительно не хотела разбивать ему что-нибудь по голове, но понимала, что это может произойти, если дела пойдут плохо. — Она говорит, что ей сломали ноги бейсбольной битой.
— Ты хочешь сказать, что она больше не может их для тебя раздвигать? — Тирни с притворным ужасом схватилась за ожерелье. Она засмеялась и добродушно похлопала его по плечу. — Ой, да ладно, Ахилл. Я совершенно безобидна. Единственное, что я когда-либо била, — это закваску для хлеба.
Ахилл явно не поверил ей.
— Ты сделала это сама или послала кого-то другого? — спросил он.
— Я трудолюбивая девушка. — Она откинула волосы на одно плечо. — Если я хочу что-то сделать, я всегда делаю это сама.
— Я думал, ты сказала, что никогда не причиняла вреда
