Она меня бесит.
— Зато искра между вами есть. Но я серьёзно, Деклан. Роза прекрасно осведомлена о порядках в семьях. Она могла бы стать очень выгодной помощницей и советчицей для тебя. Роза очень проницательна. И я думаю, что…
— Ты меня сейчас убьёшь! Мудак! — визг Раэлии обрывает меня.
Мы с Декланом замираем на лестнице, когда двери бьются о стены, и появляется ёлка.
— Сама ты дура! Я же сказал тебе, неси вперёд! Я едва не грохнулся!
— Прекратите оба! Здесь ребёнок! Двигайтесь в гостиную! Нет, Роко, не в гостиную смерти! — возмущается Дрон, опираясь на трость и указывая ей же. Трость Дрона стала ужасным наказанием для Роко. Он постоянно ей получает, то по заднице, то по спине, то по затылку. Врач Дрона сказал нам, что он будет в порядке. Дрон сейчас ходит на физиотерапию и массаж, и трость скоро ему не понадобится.
— Роза! Ты забыла пакеты! Там же игрушки! — кричит Энзо, прыгая вокруг Розы. Она устало закатывает глаза.
— Боже, как вы все мне надоели. С вами невозможно ходить на ярмарку. Я знаю, Энзо, Лонни принесёт все пакеты. Я девочка и не буду таскать эти сумки.
— Папа! Папа, смотри, что мы купили! — Энзо подпрыгивает на месте и несётся к нам с Декланом. Мы спускаемся ниже.
— Привет, Дек.
— Привет, парень, — Деклан взъерошивает волосы Энзо, а сын широко улыбается. Он поднимает в воздух перед нами игрушку ангела и восхищённо вздыхает.
— Она охрененная, правда? — шепчет он.
— Не выражайся, — строго указываю на него пальцем.
— Почему? Так говорят все. Я тоже хочу, — супится Энзо.
— Когда тебе будет шестнадцать, мы это обсудим. А пока не бери с них пример.
— Это нечестно, пап, — Энзо топает ногой и ещё больше обиженно надувает губы. — То есть я достаточно взрослый, чтобы приносить тебе кофе, горячий кофе, но недостаточно взрослый, чтобы быть крутым, как вы все?
— Энзо, только идиоты считают крутостью жаргон и ругань, — цокает Роза, приблизившись к нам.
— Тогда ты живёшь в мире идиотов, — фыркает Деклан.
Она прищуривается и откидывает назад тёмные волосы.
— Тебе лучше знать, ты же их предводитель.
— Да я…
— Роза, — обрываю их спор, чтобы это не зашло слишком далеко потому, что здесь ребёнок. Я бы не хотел, чтобы он так рано познакомился с таким понятием как «агрессивный секс», ведь эти двое явно готовы перейти к нему. — Пожалуйста, отведи Энзо переодеться и прикажи приготовить горячий шоколад. Нас ждёт украшение ёлки, и всем нужно следить за Роко. Никто не подпускает его к электричеству. В последний раз он едва не сжёг весь дом и…
— Огоньки! Я нашёл огоньки!
Чёрт.
— Роко, немедленно положи обратно! Роко! — срываюсь с места и несусь в гостиную, махнув на прощание Деклану.
Врываюсь в гостиную, в которой сейчас творится полный бедлам.
— Роко! — рявкаю я. Этот идиот уже замотался в них. Ну что за дебил? — Ты в своём уме?
— Что? Сначала нужно огоньки повесить. Я их распутывал.
— Немедленно сними это. Немедленно. А вы оба, — указываю на хихикающих Дрона и Раэлию, — следите за ним. Огонь плохой, Роко. Огонь. Плохой.
— О, пошёл ты на хер, — сын закатывает глаза, и я цыкаю на него.
— И не выражаться при ребёнке. Энзо быстро перенимает дурные привычки. Он скоро пойдёт в школу, и я не хочу постоянно приезжать к его директору, чтобы выслушивать гадости о своём сыне, как было это с тобой Роко. Ты меня понял?
— Это не я! Это Рэй! Она учит его дурному! — возмущается Роко.
— Я не учила! Я, вообще, молчала! Я же не виновата, что вас обоих так возбудила ярмарка, что вы решили пойти трахнуться, пока никто не видит!
— Роко! Дрон! — ору я на них.
— Такого больше не повторится, босс, — примирительно произносит Дрон. — Я обещаю.
— Господи, дай мне сил дожить до следующего года. Никакой ругани! Никакой! И никаких огоньков, Роко! Отдай их Дрону, иначе я сделаю всё, но твой член работать не будет пару лет!
— Ты просто жестокий сукин сын!
— Роко!
— Фиолетовый, — смеётся Раэлия.
— Я всё расскажу Мигелю, когда он полностью придёт в себя, — обиженно фыркает Роко.
Разворачиваюсь и выхожу из гостиной сразу же натыкаясь на Лонни с туфлей в руке.
— Это…
— Розы, — смеётся Лонни. — Она швырнула ей в Деклана. Эти двое явно страдают незнанием, что такое прелюдия. Тебе бы провести им лекцию. Ой, прости, ты же тоже ничего о ней не знаешь.
— Иди на хуй, — огрызаюсь я.
— Ты тоже ругаешься!
— Блять, — закатываю глаза и хнычу. Почему Энзо так не вовремя спустился? Почему сейчас?
— И снова плохое слово. Когда приедет Лейк? Когда она дома, ты не такой сварливый и не так много ругаешься.
На секунду моё сердце даёт сбой, и я теряюсь. Я не знаю, что ему сказать. Мы пока не обсуждали то, что Лейк ушла и больше не вернётся. Может быть, я ещё верю? Не знаю. Но в этот момент моя боль возвращается. Я пытался засунуть её очень глубоко, заниматься детьми, работой, вернуться в нормальный строй жизни.
— Она не приедет, да? — Энзо печально смотрит на меня. — Ты сделал ей больно, поэтому она нас бросила?
— Нет, я… она не бросала нас. Она просто занята, Энзо, — выдавливаю из себя.
— Лейк ни разу мне не позвонила. Она обещала мне торт. Шоколадный торт на Рождество. Ида говорила, что, когда женщинам делают больно, они уходят и не возвращаются. Почему ты сделал ей больно? Она же хорошая, пап.
— Я… боже, — мне так сложно что-то произнести сейчас. Я в панике смотрю на Лонни, чтобы он помог, но он лишь качает головой, говоря мне, что это мой сын. А мне дышать сложно.
— Пап? Тебе плохо? — Энзо касается моей руки и сжимает её.
— Да, сынок. Мне очень плохо сейчас, — признаюсь и опускаюсь на одно колено перед ним. — Мне очень плохо, потому что я тоже сильно скучаю по ней. Но это… господи, я не знаю, как ответить на твои вопросы. Просто не знаю. Я не хочу, чтобы ты считал, что недостаточно хорош для того, чтобы тебя любили. Лейк любила тебя, я знаю наверняка. Но бывают обстоятельства, которые не позволяют людям быть вместе.
— Она что, обидела тебя и сказала, что ты слишком старый? — хмурится Энзо.
— Нет, нет. Но между нами значительная разница в возрасте и…
— Какая разница? Это же не важно. У вас был взрыв. Это же важнее. Лейк нашла себе нового парня, да? Поэтому тебе плохо?
Не дай бог. Господи, не дай бог. Кажется, что хуже уже быть не может.
— Мне плохо, потому что я… я… ладно, я люблю её. И по этой же причине я отпустил её. Хочу, чтобы она была счастлива. Лейк пережила очень сильное потрясение…
— В неё стреляли. То есть в тебя, но она защитила тебя, потому что тоже любит. Я знаю. Мне Рэй сказала, — пожимает плечами Энзо.
Раэлия! Я же просил ничего не говорить Энзо. Он слишком мал.
— Она не должна была этого делать.
— Пап, мне не страшно. Я знаю, что мы необычная семья, и ты необычный человек. Ты для других плохой, но для нас хороший. И ты нас защищаешь. Мне нравится моя новая семья. Я люблю вас. И мне нравится, что я могу встречаться с Идой иногда. Я в порядке, папа. Я не люблю, когда мне врут. Это обидно, как будто я глупый. Но я неглупый. Мир ещё обо мне узнает.
Я смеюсь и киваю ему.
— Хорошо. В общем, Лейк дома, мы с ней не общались всё это время, и я понятия не имею, почему она ушла. Почему она отказалась от нас. Почему она не… не полюбила меня. Дело во мне, Энзо, не в тебе или других, а во мне.
— Это не так, — качает головой Энзо, а затем хватает меня за щёки и сплющивает их. — Ты много думаешь, папа. Лейк любит
