побыть одному и самому кого-то убить. Семейное время меня выворачивает наизнанку. Я счастлив за своих детей, но… играть эту роль слишком долго сложно. Слишком сложно для меня.
Доехав до территории домика, выхожу из машины и поднимаю ворот на пальто. Холодно, пиздец как. Ненавижу зиму в Чикаго. Медленно иду по дорожке, наблюдая за тем, что в домике кто-то, и правда, есть. Человек передвигается, работает радио. Хмурясь, достаю пистолет и резко распахиваю дверь домика, затем направляю пистолет на человека.
— Господи! — визжит Лейк, подпрыгнув на месте. — Хватит так делать!
— Какого чёрта ты здесь делаешь? Я же мог тебя убить! — рычу, убрав пистолет обратно.
— Я готовлю шоколадный торт, — с улыбкой на лице Лейк показывает на крем и коржи, лежащие на столе.
— Какого…
— Прости меня, — выпаливает она.
Моргаю несколько раз, словно до меня долго доходит тот факт, что я вижу её. Лейк здесь. Она в порядке и снова пахнет выпечкой и сахарной ватой. Она близко ко мне.
— Доминик, — Лейк щёлкает перед моим лицом пальцами. — Ты в порядке? Нет сердечного приступа?
— Пошла ты, — шиплю я, оскорблённо дёрнув головой. — Что ты здесь делаешь? Ты, блять, бросила меня без каких-либо объяснений, а теперь готовишь грёбаный торт? Ты рехнулась?
— Да, — кивает она. — И я понимаю, что ты злишься. Ты должен злиться на меня. Мне очень стыдно, Доминик. Мне… безумно стыдно до сих пор. Если бы я не была настолько идиоткой, зациклившейся на мести Рубену, то ты бы был в порядке, твои дети бы не пострадали. Мне жаль. Мне так жаль, Доминик, оттого что я заставила вас пройти через это. Я…
— Подожди, — резко перебиваю её. — О чём ты, вообще, говоришь? Что ты сделала?
— Как что? Я заставила Раэлию вернуться в свой ад, вытерпеть издевательства. Ты пошёл за мной, и Рубен тебя едва не убил. Я… мне так стыдно, Доминик. Стыдно. Поэтому я и уехала. Из-за стыда перед вами, — Лейк смаргивает, и слеза течёт по её щеке.
— Ты совсем идиотка, — качаю головой. — Ты сбежала от меня из-за какого-то выдуманного тобой стыда? Ты смеёшься?
— Нет… нет. Ты злишься на меня, потому что я втянула вас в эти проблемы. Если бы не я, то Рубен был бы…
— Жив и продолжил третировать Мигеля и всю его семью. Ты помогла нам избавиться от него. Ты была ранена, потому что закрыла меня собой, Лейк. Я не понимаю, почему ты считаешь себя виноватой во всём. Это не так. Это мой мир. Он всегда такой. Он таким был и будет. Ты не объяснила мне ничего, бросила меня, и я… ты заставила меня страдать, и мне это не понравилось. Мне больно. — перебиваю её.
— Прости. Прости, я… просто думала, что ты возненавидишь меня, и я… я же испорченная и я… толстая. А ещё…
— Ты просто заткнёшься, — хватаю её за талию и прижимаю к себе. Не даю ей больше ни минуты болтать, неся какую-то хрень, которая мне не важна. Впиваюсь в её губы и наслаждаюсь их полнотой. Мои руки блуждают по её мягкому телу, упиваясь этими изгибами.
— Чувствуешь? Мне на всё насрать. Я хочу тебя. Просто хочу быть с тобой, — шепчу, оторвавшись от её губ.
— То есть я могу вернуться? Я очень скучала.
— Вернись. Пожалуйста, вернись ко мне. Будь со мной, и уж точно тебе придётся понять, что дерьмо в моей жизни — это норма. Покушения будут всегда. Со мной быть опасно.
— Я люблю опасность. Она меня возбуждает.
— Я люблю тебя, Лейк. Ты уже уничтожила меня своими якорями. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулась домой и жила со мной и моими детьми. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, и мы бы подумали об усыновлении. Я хочу жить дальше, Лейк. Я уже устал страдать, и с тобой мне проще быть боссом. Это веселее.
— Доминик, — её глаза слезятся, и она кивает. — Я не могу.
— Да ты издеваешься, — шиплю я.
— Пока я не приготовлю торт для Энзо, я не могу вернуться домой. И раз уж ты так хочешь поскорее вернуться, то тебе придётся мне помочь. Это взятка. Ты же понимаешь, что твои дети просто так не впустят меня? — подмигивает она и выпутывается из моих рук.
— Если это все условия, то я готов. И… как ты попала сюда? Я сменил замки.
— Лонни, — улыбается Лейк. — Я попросила его помочь мне. Захотелось начать новый год правильно. С тобой.
Я широко улыбаюсь, и вся печаль исчезает. Мне насрать на плату за это счастье. Теперь насрать. Меня принимают таким, какой я есть. Меня не пытаются изменить. Не пытаются прогнуть. Мне не изменяют. И мне готовят вкусный торт. Я доволен. Я влюблён. И я, действительно, собираюсь жениться на Лейк. Она сейчас не особо услышала меня, но я сделаю это. Я сделаю это.
— Лейк! Она вернулась! Лейк! — визжит Энзо, едва мы входим в дом.
Закатываю глаза и собираюсь отчитать сына за то, что он до сих пор не спит. Хотя сейчас семь утра, и приготовление взяток забрало у нас достаточно времени, ещё, может быть, и секс. Но сам факт. Ещё слишком рано, я хочу спать.
Лейк отдаёт торт Энзо, и он сразу же облизывает его прямо так, урча от удовольствия.
— Мы женимся, — довольно объявляет Роко, показывая руку с кольцом.
— Боже, Роко, новизна от этой новости уже пропала. Ты задолбал уже сообщать об этом каждому встречному. Он реально так делает, — Дрон закатывает глаза и улыбается Лейк.
Вроде бы всё в порядке. Моя семья ждёт только одного человека. Это Мигель. И скоро он вернётся. Тогда можно и умирать. Хотя… не хочу. Это обидно умереть таким молодым и не наделать ещё парочку детей для того, чтобы просто они были.
Вздрагиваю от звонка, раздавшегося ночью, и сажусь на кровати. Хватаю телефон и щурюсь, глядя на экран.
— Кто там? — сонно спрашивает Лейк.
— Алекс, — отвечаю я и прикладываю мобильный к уху.
— Да. Я слушаю.
— Доминик, прости, что так поздно, но… — он сглатывает, и я чувствую сильную нервозность в его голосе.
— Что с Мигелем? — напряжённо спрашиваю его, вставая с кровати.
Лейк включает бра, и я показываю ей, чтобы она достала мне одежду из шкафа.
— Ты мог бы приехать? Пожалуйста.
— Уже еду.
Бросаю телефон на кровать и быстро одеваюсь.
— Что случилось?
— Не знаю, оставайся дома, я позвоню. Что-то с Мигелем, — целую в лоб Лейк и выскакиваю из спальни.
— Тебе кофе с собой налить в термос? — Лейк выглядывает из спальни, и я улыбаюсь.
— Нет, куколка, я в порядке. Но когда вернусь, я хочу немного сливок, — подмигиваю ей и сбегаю вниз.
Мы садимся по машинам, Лонни везёт меня в больницу в четыре утра. Я понятия не имею, что происходит, потому что никто не нападал на госпиталь. Там всё в порядке, я уже это проверил. Меня проводят на этаж, на котором находится палата Мигеля. При моём появлении Алекс встаёт, и он здесь только один.
— Что случилось? Где остальные?
— Джен очень расстроена, остальных мы отправили домой, пока не поймём, к чему нужно быть готовыми, — тихо отвечает Алекс.
— У Мигеля приступ или что? Мне доложили, что он, наоборот, поправлялся. Начал говорить, правда, у него была потеря памяти, но меня заверили, что когда он полностью восстановится, то всё будет хорошо.
— Это так. И раньше он просто не узнавал нас. А сегодня… ночью, он… боже, Доминик. Он помнит себя.
Хмурясь, качаю головой, не понимая, о чём он.
— Он сегодня проснулся, поел и спросил, как там Мирослав и его ключица. Мирон ломал ключицу, когда ему было три года, а Мигелю девять. И он спрашивал про… имена, он называл их настоящими именами.
— Чёрт, — выдыхаю я. — Но это может быть просто восстановление его
