Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Пап, а трешку на трешку менять, да еще в таком состоянии, — в чем смысл?

— Смысл в цене, Юрий!

Когда Димка называл сыновей полным именем, значит он злился. Только на кого в этот раз? На ребенка из — за вопроса или на себя?..

— Отменяй сделку, — прошипела я, вылетая из квартиры и отряхивая плечо, испачканное побелкой со стены. — Я тут жить не буду.

— Я уже получил свидетельство о праве собственности. Сделка закрыта.

— От школы далеко, от клуба — еще дальше, — бубнил Леша, спускаясь по стертым ступеням. — Нафига все это?

— Интересно, кто тебе посоветовал купить этот хлам?

— Один умный человек, Ира. Ты просто сейчас не понимаешь. Вот сделаем ремонт…

— Нет, Лебедев! Я в этот сарай вкладываться не намерена! Ты купил — переезжай, ремонтируй и живи! — отрезала я, стараясь удержаться в рамках нормативной лексики. — Советчик, поди, не живет в таких условиях, правда?

На кончике языка крутилось одно имя, но я точно знала: если произнесу его — сорвусь и взорвусь. И вот тогда все решится окончательно и бесповоротно.

— Не живет. Квартиры в новостройках в этом районе стоят бешенных денег, Ир. Нам не потянуть.

— А этот сарай мы потянем? Ничего лучшего твоя семья недостойна?

— Ну, знаешь, — повысил голос мой не — благо — верный, — я считаю, что вы просто не оценили мое приобретение по достоинству.

— Где они, достоинства? — хмыкнул Юрка. Мы уже вышли из подъезда. Дверь со скрипом захлопнулась, словно отрезая светлое прошлое от одного из нас. И, кажется, я знаю, кто будет этим человеком. — Ладно. Пап, мам, мы поехали в тренажерку. Где тут ближайшее метро?

— Ясенево. Выходите на проспект, затем направо. Десять минут и увидите метро.

Я в шоке наблюдала за уходящими сыновьями. Парни тихо переговаривались, бросая на нас короткие взгляды. Они, как и я, впечатлились сюрпризом отца, но суббота приготовила мне еще парочку новостей…

=8=

— Ир, ну ты чего? Нормальная квартира, просто нужно немного вложиться.

Я сижу в машине, пытаясь привести мысли в порядок. Ощущение, что мозг взорвался, и его ошметки раскидало на стенки черепной коробки, не оставив в живых ни одной связной мысли. В висках пульсирует боль, перед глазами — яркие круги.

Моя жизнь слетела с орбиты и пошла в разнос, а я растерялась. Ответить мужу матом? Что изменится? Ласково прочирикать «Ничего, просто один из нас сошел с ума» можно, но зачем? Боже, что мне делать?

— На, держи. Подаришь от нашей семьи, — не дождавшись ответа, Дима достает из нагрудного кармана пиджака красивый бархатный пенал. Внутри лежит цепочка из белого золота плетения «лисий хвост». Уже который год мы дарим ей одно и то же. Лет пять назад я начала подозревать, что таким образом Нина Сергеевна пополняет золотой стратегический запас «на всякий пожарный случай». Тяжелое украшение сверкало белыми гранями в лучах солнца. Статусное, дорогое, по цене сопоставимое со стоимостью нового моста через Волгу. Который раз я убеждала мужа подарить что — то другое, но всякий раз нарывалась на один и тот же ответ: — Мама просила именно это.

— Димочка!!! — свекровь радостно повисла на шее сына, едва мы переступили порог квартиры. Мне достался легкий кивок. — Здравствуй, Ира.

— Здравствуйте. С днем рождения, Нина Сергеевна.

— С праздником, мама!

Пальцы — колбаски женщины проворно расправились с упаковкой, а глаза довольно блеснули: изрядное количество драгоценного металла пополнило хранилище семьи Лебедевых.

В гостиной шумел народ, гремела посуда, звякали приборы. Свекр и шесть подруг именинницы уже наполнили бокалы и тарелки. Я бросила взгляд на телефон: мы пришли за пять минут до назначенного времени. Не опоздали.

— Проходите, садитесь.

Именинница, облаченная в ярко — красное платье с глубоким декольте схватила моего мужа за руку, как маленького мальчика, и усадила рядом с собой, а мне достался свободный стул на противоположном краю стола. Так было всегда, и со временем я стала использовать это в своих целях: уходила быстро и тихо.

На столе в изобилии присутствовал майонез. Салаты, мясо и даже картошка были залиты этим соусом и щедро посыпаны тертым сыром. Под острым взглядом свекрови я положила пару ложек салата с крабовыми палочками и плеснула в стакан апельсинового сока.

— Что ты, Ирочка, ничего не ешь? Брезгуешь? — поджала губы Нина Сергеевна и нахмурила нарисованные брови. — Вы, поди, в ресторанах питаетесь, да по кафе гуляете. Богатые стали… И не пьешь ничего. Сок — он для того, чтобы водку запить...

— Мам, ну что ты наговариваешь. Все в порядке, все очень вкусно. Мы недавно из-за стола, поэтому не голодные, — пытался оправдаться Дима, но его никто не слушал: свекровь начала обсуждать с соседкой непутевое современное поколение, бросая на меня быстрые красноречивые взгляды. Я давно привыкла к этим муравьиным укусам, пропуская их мимо и не реагируя, чем еще больше заводила Нину Сергеевну. Да пофиг!

Стандартные тосты заглушались звоном бокалов, гости разбились на группы, обсуждая горячие темы, а я поглядывала на часы: прошло всего десять минут каторги.

— Димочка, а ведь я сегодня Алину встретила, — внезапно донесся голос свекрови. — Такая модная, красивая. С праздником меня поздравила, букет огромный подарила!

Она махнула рукой за спину, где на подоконнике стояла большая корзина белых орхидей.

— Поди тыщ десять стоит, не меньше!

— Мам, ладно. Зачем ты о ней?..

Мой муж явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он ерзал на стуле и отводил взгляд. Я насторожилась. Знакомое имя резануло по сердцу хлестким ударом.

— Как зачем? Она из Питера вернулась, а до этого за границей много лет работала, опыта набиралась. Сейчас клинику свою открывает. Ты уже получил приглашение на работу? — глаза свекрови сверлили меня буравчиками, а голос сочился ядом. — И машина у нее такая огромная, белая, размером с нашу квартиру.

— Мам, прекрати… Хватит.

— Первая любовь не забывается, Дима. Нельзя отказываться от своей мечты. Если бы Алиночка не уехала учиться в Германию, как знать, кто стал бы твоей женой… И она тебя не забыла, так восторженно отзывалась о твоей работе…

— Мама!!!

Да куда там! Остановить разогнавшийся паровоз по имени Нина Сергеевна было уже невозможно.

— Что мама?! Ну что?! Сколько раз я тебе говорила…

Я не стала слушать, какую мысль моя дражайшая родственница пыталась донести своему непутевому сыну, вскочила с места,