высушим твоё платье и пойдёшь куда хочешь.
— А если не пойду, на плече понесёшь, как мешок с картошкой, да? Ну, давай Султанов, неси, — нагло усмехаюсь и уже через несколько секунд жалею, что спровоцировала, потому что Динар, подхватив меня под ягодицами, поднимает и забрасывает себе на плечо. — Эй, я пошутила. Правда. Отпусти! Поставь меня на землю, чудовище. Я кому говорю? Динар, ну, пожалуйста, дай хотя бы забрать со стола свой мобильник.
В гостиницу попадаем через чёрный вход. И как хорошо, что мой позор никто не увидел, не считая Султанова, конечно же.
Динар проводит картой-ключом по электронному замку, распахивает настежь дверь и рукой приглашает зайти меня внутрь. Молча захожу. Оглядываюсь. Шикарный номер, наверняка люкс или премиум, впрочем, мне без разницы, я ведь в этом всё равно не разбираюсь.
Снимаю с уставших щиколоток мокрые туфли, замираю на месте, не зная, что делать дальше.
— Иди в ванную, Алён. Прими горячий душ и надень халат, а я пока позабочусь, чтобы высушили твоё платье.
Сглатываю, смотря в чёрные глаза Динара. Это какое-то дежавю, честное слово. Вот уже дважды я оказываюсь в весьма пикантной ситуации. К тому же, я опять буду без трусиков рядом с этим брутальным мужчиной, от которого за километр несёт тестостероном. Да у меня даже голова немного кружится, стоит втянуть ноздрями мускусно-древесный аромат его одеколона.
Послушно киваю в ответ. Нет, я не подчинилась Султанову — не дождётся, но сейчас мы реально с ним в разных весовых категориях. И если откинуть все прошлые обиды, то я благодарна Динару за помощь и заботу. Даже не представляю, чтобы делала, если бы не он. В таком виде в такси меня вряд ли впустили бы — это факт.
Закрывшись в ванной, стаскиваю мокрое платье и нижнее бельё. Смотрю на ворох одежды, не зная, что с ним делать. Постучать в дверь и позвать Султанова или же сначала принять душ, а потом отдать платье?
К чёрту всё…
Обмотавшись полотенцем, хватаю платье и приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку.
— Динар, — вырывается из меня надломленным хрипом, — возьми, пожалуйста, платье.
Султанов протягивает руку и в этот момент, когда наши пальцы соприкасаются, меня прошибает электрическим разрядом. Вздрагиваю.
— Бельё тоже давай, — безапелляционным тоном говорит Султанов, а я смотрю на него через небольшую щель умоляющими глазами, мол, может, не надо? — Алён, ну ты что, в мокрых трусиках пойдёшь?
— Могу и без них… пойти.
Динар смотрит на меня исподлобья и я уверена, если бы я такое сказала ему в качестве моего мужчины, то уже давно бы выхватила за подобную дерзать — вон как взглядом испепеляет!
Мне всё-таки приходится отдать своё бельё: и трусики, и лифчик. И я в кои-то веки радуюсь, что сегодня надела свой самый лучший комплект: кружевные танго чёрного цвета и такой же кружевной лифчик.
Когда захлопывается дверь, скидываю с себя полотенце и залезаю в душевую кабинку. Кожа тут же покрывается мелкими мурашками. Боже, как же тепло и классно! Полностью согревшись, выхожу из душевой кабинки и кутаюсь в мягкий халат до пят. Мокрые волосы вытираю полотенцем, а затем высушиваю феном, который нашла в ящике комода для банных принадлежностей. Смотрюсь в зеркало, быстро-быстро моргаю. Забавное создание с чёрными кругами вокруг глаз — это я? И как долго я такая “красивая”, а Султанов тоже видел?
В дверь тихо стучат.
— Алён, всё хорошо? — волнуется Динар.
— Да. Уже выхожу.
Тщательно умываюсь, подставляя ладони под тугие струи воды и плеская себе в лицо. И о чудо, в зеркале мне улыбается прежняя я. Ну как я? Без косметики я так себе, если честно. Не уродина, нет. Но и красавицей точно не назовёшь. На коже следы от ветряной оспы, которой переболела в детстве, а ещё меня безбожно любит солнышко, иначе откуда столько веснушек, ведь в нашем роду я одна такая конопатая.
Набравшись храбрости, выхожу к Динару, а он стоит напротив окна, повернувшись ко мне спиной и приложив к уху телефон, негромко разговаривает. Засматриваюсь. Ну хорош же чертяка! Снял пиджак, закатал на рубашке рукава, а ещё мои глаза так и пялятся на его упругий зад.
— Всё хорошо? — спрашивает Динар, обернувшись, а я краснею как варёный рак, потому что он поймал мой взгляд, направленный на его пятую точку. Но я напускаю на себя невозмутимый вид и киваю.
Динар завершает говорить и теперь смотрит на меня, едва заметно улыбаясь. Галстук он тоже снял, расстегнул три верхних пуговицы на рубашке и теперь я отчётливо вижу завитки тёмных волос. Сглатываю ещё раз.
— Твоё платье с нижним бельём я отдал горничной. Она пообещала высушить его в скором времени, — докладывает официальным тоном, будто на собрании, затем его голос становится мягче, а на губах проскакивает кошачья ухмылка — неужели заметил, как я сглатываю? — Пока ты была в душе, я взял на себя смелость заказать ужин.
— Спасибо… Но ужин лишний, я не ем после шести.
— Тебе незачем худеть, — улыбается, осматривая меня с головы до пят, — ты очень красивая, Алёна.
— Спасибо, — бубню смущаясь.
Чтобы не выглядеть, как неблагодарная курица, я всё-таки оказываюсь с Султановым за одним столом. Странно так, на самом деле. Бутылка шампанского в ведёрке со льдом, красивые цветы в вазе, а ещё декоративные свечи. Это романтический ужин?
И будто прочитав мои мысли, Динар спешит сказать:
— Это номер для влюблённых, прости. Я это всё не организовывал, но если тебе не нравится, то я сейчас выкину эти цветы и свечи, — в доказательство своих слов тянется к цветам.
— Не нужно! — поспешно произношу. — Мне нравятся цветы… и свечи. Мило.
— Тогда, может, стоит их зажечь? — ухмыляется Динар, в ответ жму плечами, а затем наблюдаю, как на первой свече вспыхивает огонёк.
6
Как истинный джентльмен Динар отвозит меня домой. Уютно устроившись на переднем пассажирском сиденье, засыпаю по дороге. Снится сон, как к моему лицу прикасается большая ладонь, как длинные пальцы ведут по скуле вниз, дотрагиваются до нижней губы, очерчивают её контур. Улыбаюсь во сне и ещё сильнее льну к тёплой ладони, а затем меня будто током прошибает осознанием того, что всё это не сон, а владелец длинных пальцев — Динар, который почему-то не разбудил меня обычным человеческим способом, тряхнув за плечо, ну или хотя бы позвав по имени.
Распахнув глаза, ошарашенно хлопаю ресницами, глядя на лицо Султанова в непосредственной близости от моего. В салоне машины темно, но я отчётливо замечаю
