грудь.
В памяти вспыхивает воспоминание о том, как я ласкал её соски губами. Вкус её самой. То, как я толкался в неё, глубоко и жадно. То, какой мокрой она была для меня. Её оргазмы… оба.
Жар разливается по мне лесным пожаром, но прежде чем я успеваю сфокусироваться на чем-то еще, она закрывает рот ладонью и шепчет:
— Не-е-ет… я всё испортила.
Её взгляд опускается на мою грудь, затем на пресс, после чего она снова резко смотрит мне в лицо. И слава богу. Не думаю, что она сейчас готова к виду моего вставшего члена.
Прочистив горло, я произношу:
— Не паникуй.
В истинном стиле Дэнни, она начинает паниковать, спрыгивает с кровати и несется в ванную. Я успеваю заметить её идеальную задницу, прежде чем дверь с грохотом захлопывается.
— О боже. О боже. О боже.
Наступает тишина, а потом она начинает заново:
— О боже. О боже.
Я поднимаюсь с постели, голова немного кружится. Подхожу к двери: — Перестань паниковать.
— Как я могу не паниковать?! — визжит она.
— Мы слишком много выпили и занялись сексом. Давай это обсудим, — бормочу я. Глядя в закрытую дверь, я начинаю вспоминать всё больше подробностей ночи.
Каждый прекрасный дюйм её тела.
То, как я входил в неё.
Я закрываю глаза, вспоминая, как это было хорошо.
«Я тоже тебя люблю».
Глаза распахиваются, сердце начинает ускоряться.
Она не видит во мне просто лучшего друга своего младшего брата. Черт, она чувствует то же самое. Прошлая ночь — прямое тому доказательство.
Надежда взрывается внутри меня.
Я наконец-то могу быть с женщиной, которую люблю.
Вернувшись к кровати, я нахожу свои боксеры и натягиваю их. Собирая одежду Дэнни, я невольно улыбаюсь, видя черные трусики-шортики и белый лифчик. Это так на неё похоже.
Я возвращаюсь к ванной и стучу.
— Твоя одежда у меня.
Она приоткрывает дверь — ровно настолько, чтобы просунуть руку, и это вызывает у меня смешок.
— Перестань смеяться. Это вообще не смешно! — огрызается она.
Когда она снова закрывает дверь, я надеваю остальное. Найдя свою футболку в гостиной, я натягиваю её и иду в кухню. Ставлю воду для кофе и жду, пока закипит.
Приготовив кофе, я несу кружки в спальню и сажусь на кровать.
— Кофе готов.
Дверь открывается, и выходит Дэнни. Выглядит она так же паршиво, как чувствую себя я.
Она берет кружку и садится рядом.
— Спасибо.
Неловкое молчание заполняет комнату, пока мы прихлебываем горячий напиток.
Когда Дэнни допивает, она прочищает горло:
— Ты что-нибудь помнишь?
Каждое. Чертово. Мгновение. Её вопрос заставляет меня нахмуриться.
— Да… а ты?
Она сидит неподвижно пару минут, а затем произносит:
— Почти ничего.
— В смысле — почти ничего?
Она жмет плечами.
— На самом деле — очень мало.
Я смотрю на неё в упор.
Ну, это просто отстой. Я переспал с женщиной своей мечты, а она ни черта не помнит.
— Нам стоит забыть о том, что это произошло, — бормочет она.
— Ты и так уже забыла, — сухо напоминаю я.
— Я имею в виду, что между нами было… ну, ты понимаешь. — Она встает, отказываясь смотреть на меня.
— Дэнни. — Она идет к двери, и я тоже вскакиваю.
— Даниэлла!
Она останавливается, но не оборачивается.
— И это всё? Мы переспали, и ты собираешься это просто проигнорировать?
Наконец она поворачивается. — Всё так, как есть. Мы были пьяны. Прости. Я старше, я не должна была… делать то, что сделала.
— Что, черт возьми, ты несешь? — срываюсь я. Мне требуется секунда, чтобы переварить её слова. — «Всё так, как есть»?
Я не из тех, кто быстро выходит из себя, но это заявление мгновенно вгоняет меня в ярость.
Она выглядит по-настоящему несчастной.
— Мне жаль, что это случилось. Я бы хотела повернуть время вспять и исправить это месиво. Прости меня, Райкер.
Боже, дай мне сил.
Я наклоняю голову, пытаясь сохранить самообладание.
— Тебе жаль? Мы занялись сексом, и тебе жаль? Спасибо, черт возьми, за «огромный» вклад в мою уверенность в себе.
Её глаза расширяются, она делает два шага ко мне, но замирает.
— Я не это имела в виду. Ты был великолепен.
— Я думал, ты ничего не помнишь, — выплевываю я.
Прежде чем она успевает что-то добавить, я прохожу мимо неё и выхожу из комнаты.
— Нам пора ехать. Мне нужно работать над контрактом.
ГЛАВА 7
ДЭННИ
Мать твою.
Я всё испортила.
Так… так… так сильно.
Дорога обратно в отель превратилась в пытку. Голова раскалывается, а неловкое молчание просто душит. Ярость, исходящая от Райкера, мешает дышать. Сжав губы, я смотрю на пролетающие за окном пейзажи.
Ох, Дэнни. Что же ты наделала?
Я солгала. Я помню всё. Это было невероятно, просто сногсшибательно.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
Пусть я была пьяна, но я помню, каково это чувствовать Райкера внутри себя. Он тоже был нетрезв и в пылу страсти, скорее всего, не осознавал, что говорит. Но когда он сказал «Я тебя люблю», моё сердце едва не разорвалось от счастья.
А теперь оно превратилось в жалкий, сморщенный комок.
Закрывая глаза, я позволяю воспоминаниям о прошлой ночи прокрутиться в голове. Какой он был горячий. Его мускулистое тело. Его руки и губы на мне.
Боже правый.
Я ерзаю на сиденье, чувствуя, как желание снова скручивает низ живота.
Райкер включает радио и прибавляет звук. Спустя пару минут начинает играть «Kiss Me», и мои глаза расширяются.
Ты. Издеваешься. Над. Мной.
Он не выключает радио, а наоборот делает еще громче.
Чувствуя себя как подогретое дерьмо, я опираюсь локтем о дверцу и, прикрыв рот ладонью, сверлю взглядом расплывающуюся зелень за окном. Слова песни обретают совершенно новый смысл, и я зажмуриваюсь, пытаясь убежать от правды. То, что я к нему чувствую, никуда не денется.
Я люблю Райкера.
Но после прошлой ночи… я качаю головой. Мы никогда не сможем быть больше, чем просто друзьями. Я почти на семь лет старше него.
Когда песня заканчивается, я выдыхаю с облегчением. Мы не произносим ни слова, и к тому времени, как мы добираемся до отеля, мне кажется, что мой череп сейчас треснет пополам. Похмелье — это отстой.
Когда мы входим в номер, у меня начинает кружиться голова. Я успеваю дойти
