рукой я придерживаю её за бок, а другой провожу вверх по спине, едва касаясь кончиками пальцев её шелковистой кожи. Губы Дэш задевают мою ключицу, затем она кладет ладони мне на плечи. Медленно её руки скользят вниз по моей груди; от её прикосновений по моей коже бегут мурашки, а я становлюсь твердым как сталь.
Не желая заходить слишком далеко, пока она не озвучила свое решение, я запечатлеваю поцелуй на её шее и отстраняюсь. Схватив стакан с бурбоном, который Дэш налила ранее, я осушаю его залпом. Обжигающая жидкость катится вниз, и я молю Бога, чтобы это хоть немного сбило градус напряжения. Наполнив стакан снова, я забираю бокал вина, который Дэш оставила на столике, и подхожу к ней.
Я жду, пока она сделает пару глотков, а затем спрашиваю:
— Есть что-то, что ты хочешь обсудить? Какие-то опасения?
Она задумывается на мгновение, затем качает головой.
— Я просто хочу быть уверена, что мы принимаем правильное решение.
— У тебя еще есть время подумать, — напоминаю я ей.
Два дня. А потом либо всё, либо просто друзья. Господи. Просто друзья? После этой недели? Это больше невозможно. Мне нужна Дэш. И никто другой. Мы подходим друг другу идеально.
ГЛАВА 6
ДЭШ
Ладно. Влечение определенно есть.
Но я всё еще волнуюсь, и не могу понять почему. Я раздраженно фыркаю и качаю головой.
Сосредоточься, Дэш. В чем проблема?
Дверь кабинета открывается, и прежде чем я успеваю притвориться, что работаю, Кристофер бросает папку на мой стол и отрывисто бросает:
— В мой кабинет. Живо.
Черт.
Я вздыхаю, встаю, поправляю юбку-карандаш и иду за ним. Закрываю дверь, оборачиваюсь, чтобы подойти к его столу, и резко замираю — он стоит прямо передо мной. Его взгляд пригвождает меня к месту.
— Ты ни хрена не можешь сосредоточиться, так что давай принимать решение прямо сейчас.
— Сейчас? — я практически пищу. Не желая быть той, кто скажет решающее «да» или «нет», я спрашиваю: — А ты как считаешь, что нам делать?
Кристофер глубоко вздыхает.
— Ты знаешь, что я об этом думаю.
— Мне нужно услышать это еще раз, — бормочу я, обходя его. Я подхожу к панорамным окнам и смотрю на поток машин внизу.
Слышу, как Кристофер идет ко мне, а затем чувствую его присутствие прямо за спиной. Он берет меня за плечи и разворачивает к себе.
— Общий ребенок. Совместное будущее. Меня всё это более чем устраивает.
Ну, вот тебе и романтика.
В этом и проблема. Эмоциональная сторона вопроса. Я хочу быть желанной.
Но потом я снова начинаю взвешивать все «за» и «против». Кристофер будет прекрасным отцом. Мы лучшие друзья. Он всегда относился ко мне с уважением. Я знаю, что он любит меня. Пусть не романтически, но это лучше, чем ничего. Ведь так?
Он пристально смотрит на меня, затем, наклонив голову, спрашивает:
— Мы идем на это или нет?
Сделав глубокий вдох, я строю сомнительную гримасу и признаюсь:
— Я просто... я... — вздох. — Когда я выйду замуж, я хочу, чтобы мужчина меня хотел.
Кристофер прищуривается: — Ты думаешь, я не буду тебя хотеть? Сексуально или вообще?
— Во всех смыслах, — бормочу я и, наконец, выдавливаю главное: — Я хочу быть желанной.
Он делает вдох и заявляет:
— Поверь мне, как только ты согласишься, я мигом избавлю тебя от этих сомнений.
«Поверь мне».
Встретившись с Кристофером взглядом, я понимаю: лучшего мужчину мне не найти. Быть желанной — это еще не всё. Я научусь с этим жить. Поколебавшись еще секунду, я выдыхаю:
— Ладно. Давай сделаем это.
Я вздрагиваю, когда выражение лица Кристофера начинает меняться: его челюсти сжимаются так, что на виске начинает биться жилка.
— Или нет, — быстро добавляю я, пытаясь обезвредить бомбу. Черт, я окончательно запуталась.
Он медленно качает головой.
— Ты не против, если я тебя поцелую?
— Да, нам нужно проверить, не будет ли... — слова застревают у меня в горле, потому что Кристофер делает шаг вперед.
Он обхватывает меня за талию и рывком прижимает к себе. Я вскрикиваю, и прежде чем успеваю набрать воздуха, его губы с силой впиваются в мои.
Я замираю.
На пару секунд всё вокруг застывает, но как только его губы начинают двигаться, моё сердце совершает безумный прыжок и, кажется, вылетает прямо в окно за моей спиной.
Матерь. Божья.
Кристофер кладет ладонь мне на затылок, меняя угол поцелуя. Его язык властно проникает в мой рот, и мне приходится вцепиться в его плечи, когда он вжимает меня в стекло. По коже разлетаются мириады искр, всё тело прошибает мощным разрядом.
Он прижимается ко мне всем телом, целуя так, как меня еще никто и никогда не целовал. Уверенные движения его языка заставляют калейдоскоп бабочек в моем животе сойти с ума. Он слегка прикусывает мои губы, пока они не начинают гореть.
Боже мой. Одним поцелуем Кристофер меняет всё, что я, как мне казалось, знала о нас. В этом жесте — соблазн, собственничество, клеймо. Он заставляет меня чувствовать себя желанной.
Поддавшись моменту, я начинаю бороться с его языком за лидерство. Это вырывает у него низкий рык, и этот звук пронзает меня насквозь, как молния. Когда он разрывает поцелуй, наши взгляды мгновенно сталкиваются. Вид Кристофера — запыхавшегося, с потемневшими, полными страсти глазами — заставляет мои колени подогнуться.
Что ж, такой стороны моего лучшего друга я еще не видела.
Проходит вечность, прежде чем он произносит:
— Думаю, можно смело сказать, что с интимной близостью проблем не возникнет.
Но меня по-прежнему пугает эмоциональная сторона. Я выбираюсь из тесного пространства между Кристофером и окном и отхожу на пару шагов. Я должна быть с ним честной. Обернувшись, я делаю глубокий вдох и поднимаю на него глаза.
— Я не знаю, смогу ли я. — Его лицо мгновенно мрачнеет, и я бросаюсь к нему, хватая его за руку. — Пожалуйста, выслушай меня. — Когда он кивает, я быстро продолжаю: — Этот поцелуй не был похож ни на что в моей жизни. Я не смогу целовать тебя так и не влюбиться.
Кристофер качает говолой: — В чем тогда проблема?
— Я хочу отношений, где мужчина тоже будет влюблен в меня по уши. Быть единственной, кто любит... — я отпускаю его руку и делаю шаг назад, — это убьет меня эмоционально.
Он
