в себя танец на шесте перед камерой, пока я не стану достаточно взрослой, чтобы пойти на выпускной.
— Извини, Джим, — качаю я головой.
Он стонет. — Давай, Белль, дорогая, возьми его домой и подумай...
— Ответ — нет, Джим. Серьёзно. Я этого не сделаю. Я не могу.
Он тяжело вздыхает. — Я думаю, ты совершаешь ошибку.
Я пожимаю плечами.
— Послушай, то, что твоя мама снималась в порнофильмах, не значит, что ты не можешь показать немного...
— Все, хватит!! — яростно рявкает моя тетя, вскакивая на ноги. Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Затем качает головой. — Мне жаль, дорогая. Он прав. Мне не следует присутствовать на этой встрече. — Она поворачивается ко мне. — Делай то, что считаешь нужным. Я буду снаружи, готовая поддержать все, что ты захочешь сделать, ладно? — Она улыбается. Затем она бросает взгляд на Джима, поворачивается и выбегает из большого стеклянного офиса.
Мой агент вздыхает и поворачивается ко мне. Я вижу надежду в его глазах.
— Это убийственная роль, Белль. Она изменит то, как все тебя видят...
— Ответ — нет.
Прежде чем он успевает со мной поспорить, я встаю, поворачиваюсь и выхожу из комнаты. Когда я нахожу свою тетю в вестибюле агентства, она поднимает на меня взгляд.
— Ну и?
Я качаю головой.
Она усмехается, но потом прячет улыбку. — Это должно быть твое решение, дорогая. Не говори "нет" только потому, что твоя тетя старая ханжа...
— Я говорю "нет", потому что это не я, тетя Селин.
Она улыбается. — Ты же актриса, дорогая. Ты можешь стать кем захочешь.
— Ну, кто-то однажды сказал мне, что весь смысл в том, чтобы веселиться. И? — Я морщу нос и качаю головой. — Это не похоже на веселье.
Она усмехается. — Ну, я не знаю. Все эти забавные костюмы? Ты, вероятно, сможешь взять несколько действительно интересных уроков танцев...
— Знаешь, если тебе интересно, у меня есть информация из авторитетного источника, что эта роль все еще вакантна.
Она громко смеется и обнимает меня. — Я горжусь тобой, милая. Твоя мама тоже гордилась бы.
Она отстраняется и вздыхает, глядя мне в глаза. — Ты можешь "быстро вырасти" позже, Белль. Не торопись проходить через детство, дорогая. Это лучшая часть.
Я ухмыляюсь.
— Эй, хочешь сходить поесть мороженого на пирсе, как мы делали, когда только переехали сюда?
Я кривлюсь. — Да, но я не могу. — Я хмурюсь. — Они все еще держат меня на этой диете ради фильма о летнем лагере.
Селин кивает. — Ладно, извини. Забыла об этом. Ну, мы можем просто пойти домой вместо этого...
— Может, половинка ложки не повредит.
Она усмехается. — Я не скажу, если ты не скажешь.
— Отлично.
Настоящее:
Солнце садится за сосны. Ветер треплет мои волосы и футболку, и я прижимаюсь лицом к его сильной, мощной спине. Я чувствую запах кожи его куртки и его мужественный запах. Мои руки сжимают его мускулистые бока, и мои ладони не могут не найти место на его рельефном прессе.
Мотоцикл пульсирует между моих ног. Ветер дразнит мою кожу. И от его волнения тепло разливается по всему моему ядру.
Я не могу поверить, что это только что произошло.
Любое из этого. На самом деле, все сегодня. Но особенно то, что произошло на обочине дороги там, ранее. Я чувствую, как мое лицо краснеет. Я чувствую, как мое нутро напрягается, и я сжимаю его еще крепче, когда закусываю губу.
Я бы позволила ему получить все, что он захочет.
Я знаю это. Я знаю это, как будто это часть меня. Это пугает меня до чертиков. Мне восемнадцать, и я в Голливуде с семи лет. Шоу-бизнес, и Голливуд в частности, заставляют детей быстро взрослеть — обычно не в лучшую сторону. Когда ты молода и у тебя есть слава и деньги, и все вокруг говорят тебе, какая ты горячая и сексуальная, все меняется быстро.
Большинство ребят из индустрии, которых я знаю — как парней, так и девушек — начинали рано. Слишком рано. Но соблазн быть молодой и горячей, под руку с кем-то постарше, знаменитым, чьи постеры висели в твоей детской спальне, слишком велик, чтобы сказать "нет" для большинства людей.
В каком-то смысле мне повезло, что я "встречалась" с Дэниелом так долго. Это неофициально "сняло меня с рынка", так сказать. Я имею в виду, конечно, поверьте мне, у меня была тысяча жутких, мерзких предложений — даже от знаменитых парней, которые шокировали бы большинство людей, учитывая, сколько мне было лет, когда эти предложения поступали.
Но я так и не решилась. Я просто сыграла роль девушки-идола подростков Дэниела Крю. Но это все означает, что каким-то образом я оказалась, возможно, единственной восемнадцатилетней девственницей в Голливуде. Это вообще не то, что должно быть публично. Во-первых, это серьезно испортило бы образ "плохого парня" и ловеласа Дэниела. А у Джима, моего агента, случилась бы аневризма после того, как он так усердно работал над моим "сексуальным" образом и превратил меня в эту плохую девчонку-секс-кошечку.
Но как я уже сказала: я бы позволила этому грубому, опасному, совершенно горячему незнакомцу, плавящему трусики, сделать со мной все, что он захочет, там, на обочине шоссе. Буквально. Я бы сделала все добровольно. С нетерпением. Даже распутно.
Я краснею и закатываю глаза. Да, Джим бы отлично провел время. Трахаться на мотоцикле на обочине пыльного шоссе? Да, я думаю, это может добавить мне немного остроты в образ.
Мои руки сжимаются на нем. Я чувствую, как его пресс напрягается, когда он заводит двигатель. Мой пульс учащается.
Но потом, там, на заправке, я увидела другую его сторону. Более темную, грубую сторону. Но также и яростно защищающую сторону. Те два парня из братства увидели меня на другой стороне парковки и узнали меня. Я поняла это в ту же секунду, как они меня увидели. Они подбежали с телефонами в руках, и мне показалось, что я сейчас развалюсь от беспокойства.
И тогда он спас меня. Он... Я дрожу. Я вспоминаю чистую ярость и силу, которые я видела в его рычащем лице. Это было не просто защитой. Это было дико. Он был похож на дикое животное. Я напрягаюсь у него за спиной.
Внезапно я начинаю немного нервничать из-за того, с кем именно я еду в темноту. Гораздо больше, чем "немного", на самом деле. После того, что произошло на парковке только что, это на самом деле хуже, чем ничего о нем не знать. Теперь все, что я
