солдатом. Чертовым лидером. А не каким-то идиотом, голова которого забита дерьмовыми чувствами в самый неподходящий момент.
Мы уничтожали их одного за другим. Страх отразился на их лицах, когда они поняли, что попали прямиком в бойню. Рейвен и остальные прижали их сверху, а остальные из нас рвались сквозь них, как сумасшедшие.
Но потом я увидел красную вспышку, и мое сердце, черт возьми, остановилось. Рыжая металась между укрытиями, без бронежилета, без оружия, с тем же упрямым выражением лица, с которым она ухаживала за каким-то раненым деревенским жителем.
Господи Иисусе, о чем, черт возьми, она думала? Она не была солдатом. Она была врачом. Ее вообще не должно было быть здесь, но она была прямо в центре чертовой зоны боевых действий.
Я заставил себя снова взглянуть на повстанцев, выстрелил еще раз, попал в цель. Держи голову прямо, Бродяга. Не теряй самообладания сейчас. Но как бы сильно я ни пытался избавиться от этого, беспокойство грызло меня. Если с ней что-нибудь случится... Если она попадет под перекрестный огонь, пока я стою здесь как идиот, я никогда себе этого не прощу.
— Сосредоточься, черт возьми, — пробормотал я себе под нос, снова нажимая на спусковой крючок и наблюдая, как еще один кусок дерьма падает на землю.
Я не мог позволить втянуть себя в эту спираль. Я должен был руководить, должен был бороться. Рыжая могла сама о себе позаботиться. Я за нее не отвечал, по крайней мере сейчас. Прямо сейчас моя работа заключалась в том, чтобы убедиться, что остальные из этих людей остались в живых.
Я нырнул за укрытие, перезаряжая оружие, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Но она снова была там, выходила на открытое место, и на этот раз я не смог остановиться. Я оглянулся, всего на секунду, чтобы убедиться, что она не делает чего-то совершенно гребаного самоубийственного.
Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я увидел, как она опустилась на колени рядом с одним из местных, слишком быстро двигая руками, пытаясь остановить кровотечение, в то время как пули просвистели мимо ее головы.
— Рыжая, пригнись, мать твою! — Крикнул я, мое горло саднило.
Но она никак не отреагировала, слишком сосредоточенная на спасении жизни какого-то незнакомца, чтобы беспокоиться о своей собственной.
Гребаный рыжий псих.
Я стиснул зубы, возвращаясь к драке. Нам нужно было закончить это, быстро. И мне нужно было перестать позволять ей морочить мне голову.
— Вайпер, на свою шестерку! — крикнул я, указывая на повстанца, стоявшего с фланга от него.
Вайпер развернулся, уложил парня точным выстрелом, кивнув в знак благодарности, прежде чем перейти к следующей цели.
Повстанцы теряли самообладание — метались, как тараканы, одни убегали, другие отчаянно отстреливались. Один из них бросился ко мне, бешено размахивая винтовкой. Я нырнул под его жалкий замах, ударив кулаком ему в живот, а затем прикончил его выстрелом в голову. Его тело согнулось, а я даже не остановилась, чтобы посмотреть, как он падает.
Сквозь хаос я заметил босса, стоявшего в стороне и отдававшего приказы своим людям на своем гортанном языке. Его лицо было искажено яростью, но там было и что-то еще — страх. Он знал, что ему крышка. Он думал, что загнал нас в угол, но теперь наблюдал, как его люди падают, как мухи.
— Прикройте меня! — Крикнул я, проталкиваясь вперед сквозь огонь, направляясь прямиком к нему.
Пиро и Вайпер открыли огонь на подавление, удерживая оставшихся повстанцев прижатыми, пока я рвался вперед. Босс увидел, что я приближаюсь, и на секунду его глаза расширились. Он повернулся, пытаясь убежать, но я не собирался позволять этому ублюдку уйти. Не в этот раз.
Рейвен убила еще одного повстанца со своей высокой позиции, парень упал прежде, чем успел направить на нас оружие. Мы рубили их одного за другим, и это было великолепно. Но это еще не было закончено.
Я добрался до босса как раз в тот момент, когда он пытался сбежать, схватил его за грязную рубашку и повалил на землю. Он хрюкнул, и прежде чем он успел прийти в себя, я уперся коленом ему в грудь, нацелив винтовку прямо ему в лицо.
— Ты никуда не пойдешь, — прорычал я, тяжело дыша, мое сердце стучало в ушах.
Мне захотелось разнести его гребаную башку прямо здесь и сейчас, но я сдержался. Сначала мне нужно было кое-что еще. Ответы.
Вокруг меня битва затихала. Последние несколько повстанцев были либо мертвы, либо обращены в бегство, и стрельба затихала совсем. Мои ребята перегруппировывались, переводя дыхание. Но мое внимание было приковано к этому куску мусора, извивающемуся подо мной, с расширенными от паники глазами.
— Пришел закончить работу? — выплюнул он с насмешливой улыбкой на окровавленных губах.
Ублюдок был в ужасном состоянии — кровь пропитала его рубашку, дыхание вырывалось прерывистыми вздохами. Но у этого ублюдка все еще был тот взгляд, тот самодовольный вызов, который вызывал у меня желание всадить пулю между ними.
Мне нужна была информация, а не просто удовольствие избить его до полусмерти.
— Как, черт возьми, ты узнал, что мы приедем? — Спросил я, присаживаясь перед ним на корточки, хватая его за рубашку и притягивая ближе, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от моего.
От него воняло потом, грязью и высокомерием, и мне захотелось задушить его прямо здесь.
Этот ублюдок просто рассмеялся влажным булькающим звуком, от которого с его губ брызнули капли крови, как будто я рассказал ему самую смешную шутку, которую он когда-либо слышал.
— Вы, американцы, — прохрипел он, — такие предсказуемые. Как собаки, гоняющиеся за палкой.
Перед глазами у меня все покраснело. Приклад моей винтовки с приятным хрустом врезался ему в лицо. Его голова откинулась назад, из теперь уже сломанного носа хлынула свежая кровь.
— Я спрошу еще раз, — прорычал я, хватая его за воротник и притягивая ближе. — Как. Ты. Узнал?
Он сплюнул кровь мне под ноги, красная ухмылка растянула его разбитый рот.
— Какое теперь это имеет значение? Ты все равно скоро умрешь. Все вы.
Я швырнул его обратно на землю, игнорируя его
