Это важно для меня.
— Ривер, я знаю, что ты можешь спастись. Но то, что ты можешь, не означает, что ты всегда должна это делать. Ты невероятно сильная, и я восхищаюсь тобой за это, но это не значит, что я позволю тебе идти по этому миру одной. Ты - не девица в беде, но будь я проклят, если не прикрою спину своей девочки, пока она надирает задницу, ты понимаешь?
Невыразимая любовь наполняет мою грудь так сильно, что кажется, будто моё сердце - воздушный шар, накачанный гелием. Я не могу описать то всепоглощающее чувство, которое захватывает мою душу и разрывает её на части, освобождая место для мужчины рядом со мной. Я могу описать это только так. Две души сходятся вместе, переплетаясь глубоко, пока нет конца ни мне, ни ему.
— Я люблю тебя, Мако. Прости, что не сказала этого раньше. Но я так сильно тебя люблю.
Нахальная ухмылка украшает его лицо, и прежде чем я успеваю ее смахнуть, он обхватывает рукой мою шею и притягивает меня к себе, эффектно отвлекая своими пухлыми губами. Молния вспыхивает, пробегая по нашим соединенным губам.
Наконец-то я нашла дом.
Двадцать девять
Ривер
ВОСЕМЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ.
Нож в моей руке дрожит. В этот момент я не в порядке. Я впилась глазами в помидор, который я резала, и красный сок стекал с зазубренного края. Я была в порядке, а потом красный сок медленно превратился в кровь.
Рука скользит по моему телу. Мое сознание закручивается. Я чувствую руку Билли. Райана. Всех мужчин, которые забрали меня, превратившихся в одного. Рука обхватывает мое бедро и разворачивает меня. Инстинктивно моя рука взлетает вверх - та, что держала мясницкий нож, - и обрушивается на его шею.
Он замирает. Зеленые глаза проникают в сознание, знакомый взгляд клубится в темноте, ворвавшейся в мой разум. Ясность возвращается, и мир снова обретает чёткость. Мако напряжённо смотрит на меня, его лицо превратилось в чистую бумагу. Из раны, нанесенной острием ножа, вытекает струйка крови.
— О Боже! - бросаюсь я, и нож выскальзывает из моей руки. Он ловит его, прежде чем тот падает, и режет себя им на лету. Я провожу руками по лицу, и смущение заполняет меня. — Я такая. Блядь. Прости, Мако. - Мой голос приглушен ладонями, но я знаю, что он прекрасно меня услышал.
Я в полном ужасе. Я чуть не убила его. Я действительно чуть не убила его.
Я слышу, как нож стучит по столешнице позади меня. А затем раздаётся звук, как будто разделочная доска скользит по столешнице, удаляясь от нас. Один сильный рывок, и мои руки отлетают от лица. От неожиданности я задыхаюсь, и мои руки легко падают.
Его руки хватают меня за бёдра, и он одним махом поднимает меня и усаживает на стол. Он располагает меня так, что моё тело оказывается в ближнем углу, где сходятся две столешницы.
— Мако! Осторожно! - предупреждаю я, остерегаясь его огнестрельного ранения. Он уже почти зажил, но ещё не на сто процентов. Ему нельзя поднимать тяжести, а я уверена, что доктор отнёс бы меня к тяжелым предметам.
Он до сих пор не проронил ни слова. О, Боже. Он, наверное, сейчас меня выкинет. Я чуть не перерезала ему шею. И что ещё хуже, я действительно на это способна.
— Что тебя спровоцировало? - наконец спрашивает он, проводя пальцем по моему подбородку и поднимая его вверх. Мои полные слёз глаза встречаются с его пристальным взглядом.
— Нож, - неохотно признаюсь я.
— Почему?
Я пытаюсь отвести взгляд, но он снова возвращает мой подбородок к себе. — Потому что в последний раз, когда я его использовала, я кого-то им ранила. Такое ощущение, что сейчас у меня в руках оружие, а не то, чем можно резать помидоры.
— Поможет ли это, если нож станет не оружием, а чем-то другим?
Мои брови морщатся от замешательства. — Что ты имеешь в виду? Я думала, что именно это я и делаю, разрезая помидоры... - Мой голос прерывается, когда он одной рукой хватает нож, другой оттягивает воротник моей рубашки и начинает разрезать ткань посередине.
—Мако, - задыхаюсь я, потрясенная. Кончик ножа задевает мою кожу. Не настолько, чтобы поранить её, но достаточно, чтобы оставить неприятное жжение. Когда я поднимаю на него глаза, он сосредоточенно смотрит на нож. Он специально царапает меня.
Сердцебиение учащается, вместе с ним учащается и дыхание. Моя рубашка падает с плеч и спускается по рукам. Затем он разрезает лифчик - мне нравился этот лифчик, - затем шорты и трусики. К тому времени, когда он закончил, мое обнажённое тело было украшено обрывками ткани.
— Что ты делаешь? - шепчу я, высунув кончик языка, чтобы смочить пересохшие губы. Не обращая на меня внимания, он берёт меня за лодыжки и раздвигает их, ставя каждую ногу на обе стойки. Затем он собирает в кучу все остатки еды и бросает их за спину. Я рассеянно наблюдаю за тем, как все они летят на пол.
— Я хотел бы изменить то, что для тебя значит нож.
Мой взгляд возвращается к нему. Он делает шаг в моё пространство. По моему позвоночнику пробегают мурашки, когда грубая ткань его джинсов трется о мою голую киску, вызывая резкий вздох из моего горла.
— Мако... - Он намеренно вращает бедрами, следя за тем, чтобы молния проскакивала по моему клитору. Его дыхание согревает мою шею, а его тело еще больше прижимается к моему, разогревая меня изнутри. Его губы скользят по моей шее к уху, щекоча маленькие волоски.
— Ты доверяешь мне? - спрашивает он, его глубокий голос звучит низко и хрипло.
Нет, потому что в этот момент я ближе всего к небесам, а я ещё не готова умереть.
— Да, - шепчу я. Только потому, что я больше боюсь, что он остановится.
Мои нервы усиливаются, когда я вижу, что его рука схватилась за нож. Не за рукоятку, а за лезвие. У меня возникает искушение открыть рот и сказать ему, чтобы он не поранился, но что-то подсказывает мне, что он не станет возражать. Я держу рот на замке, даже когда он поднимает нож и легонько проводит рукояткой по моему животу. Мой живот сжимается в ответ, я с ужасом и тревогой ожидаю, что он собирается делать.
Рукоятка ножа движется дальше по животу, пока не достигает моей
