просить больше самостоятельности в принятии решений за свою жизнь, а не разрешение заниматься любимым делом, как хобби.
Сейчас у меня два варианта: вновь подчиниться требованиям бабушки или проявить стойкость характера и дать отпор. Второй вариант чреват последствиями. Бабушка дама крутого нрава, может сказать, как отрезать. Если она решит, что раз я перечу ей, значит, могу прожить сама без ее покровительства и ее крыши над головой. Мама мне тут не защитник. Она всегда на стороне бабушки, даже если не согласна с ее точкой зрения.
Слышу, как открывается дверь, вскидываю голову. В номер заходит Антон с подносом. Молча подходит к креслу, двигает журнальный столик к нему и только после этого ставит поднос. Тарелка с мясом, свежие овощи, лепешка. Еще большая кружка чего-то ароматного.
— Это фруктовый чай, — поясняет Антон Викторович, садясь на кровать. — Плакала? — он теперь фамильярен ко мне. Я беру лепешку, разламываю ее.
— Нет, — смотрю на мужчину. — Я не так сильно любила мужа, чтобы убиваться по нему, — мясо горячее, ароматное. Желудок сладко урчит.
— Но при этом хотела удержать, — Антон слегка откидывается назад, опираясь на руки. — Я тебя разведу с ним, — усмехается. Понимаю по взгляду, что он немного пьян. Наверное, поэтому такой непринужденный, не соблюдает формальности.
— Ты же адвокат моего мужа, — произношу с набитым ртом. — Ты должен быть на его стороне.
— Я помню. Он получит свой развод. Остальные его требования не осуществимы, твоя бабушка об этом позаботилась.
— В каком смысле?
— Брачный контракт. У нее отличные юристы.
— А, ты об этом, да, это она настояла.
— Она у тебя огонь.
— Огнедышащий дракон.
— Что? — Антон хмурится, я улыбаюсь, запихивая в рот побольше еды, чтобы ничего не говорить.
Он над чем-то задумывается, потом встает и направляется в сторону ванной. Слышу, как льется вода. Смотрю на кровать. Догоняет осознание реальности. Мы будем вместе спать? От этой мысли в груди начинает все гореть. Я ни с кем раньше не спала в одной постели, кроме Олега. Ощущение такое, будто не муж мне изменил, а я сейчас собираюсь ему изменить. Начинаю махать на себя руками, пытаясь остудить разгоряченное лицо. В голову лезут до неприличия странные мысли, и когда Антон внезапно появляется передо мной без футболки с влажными волосами, ойкаю и зажмуриваюсь, толком ничего не рассмотрев.
— Открывай глаза, — тихо произносит Клинский.
Я сначала один глаз приоткрываю, потом второй. Адвокат уже в футболке и сдергивает с кровати покрывало, ложится. Он все так просто делает и поступает так непринужденно, обыденно, будто каждые выходные проводит с девушкой.
— А друг твой где? — складываю пустые тарелки, переношу поднос на стол.
— Нашел себе другой ночлег. А что? — Антон приподнимает голову, внимательно смотрит на меня. Неожиданно усмехается. — Лезть с обнимашками не буду.
— Больно надо, — фыркаю, направляясь в ванную чистить зубы.
— А девушкам нравятся мои объятия, — слышу бормотания, прежде чем закрываю дверь.
Какой самоуверенный. Может кому-то и нравятся, не берусь судить, мне они ни к чему эти объятия. Такое фривольное поведение выбивает из колеи. Я все списываю на пережитый мной стресс, а Клинский просто выпивший, вот и говорит всякую ерунду. Однако, выхожу из ванной с гулко бьющимся сердцем. Крадусь на цыпочках, напряженно всматриваясь в неподвижное тело адвоката. Подхожу к кровати и замираю.
Не знаю, что делать. С сомнением смотрю на пол. Слишком твердый, но если потребуется, буду на нем спать. Клинский будто спит глубоким сном, но стоит мне взяться за край одеяла, как открывает глаза.
— Смелее, я не кусаюсь и не ем красивых девушек, — в его голосе звучат тягучие нотки, и слышится, какой-то незнакомый акцент.
Колеблюсь, аккуратно залезаю под одеяло, ложась на самый край. Между нами спокойно может лечь еще один человек. Напряженно вслушиваюсь в звуки за своей спиной. Мне сейчас кажется, что от напряжения не смогу заснуть, так и проведу всю ночь с открытыми глазами. Даже смелости не хватает выключить прикроватную лампу со своей стороны. Она дает мне ощущение безопасности. С другой стороны темно.
Пусть мне и обещают, не есть и не кусать, а переживательно спать с незнакомым, по сути, человеком. И все же сон берет надо мной вверх. Я слишком устала, чтобы не смыкать глаз. Да и Клинский еле слышно дышит и совершенно не двигается. Внушает некое доверие.
Мне безумно хорошо. Сон сладко держит меня в своих объятиях, не хочется открывать глаза. Кажется, что стоит позволить новому дню ворваться, как ощущение уютности пропадет. Заставляю себя приоткрыть один глаз, потом второй. Не сразу понимаю, почему я в чужой постели, и взгляд утыкается в чью-то грудь. События вчерашнего дня медленно загружаются мою голову. Вспоминанию все: приезд на базу отдыха, измену мужа, ливень, Клинский и его предложение переночевать в его номере.
То есть я сейчас обнимаю адвоката?
От этой мысли меня прошибает жар, а потом холод. Пытаюсь отстраниться, но мужские руки крепче меня обнимают и ближе притягивают. Я сначала пытаюсь выбраться из этого плена, но, поняв тщетность попыток, смиряюсь с положением дел и просто смотрю на спящее лицо Клинского. Антон во сне очень милый. Так и хочется дотронуться до его темных бровей, провести пальцем по носу, очертить губы, запутаться потом в волосах. Сглатываю. Какие у меня неподобающие желания.
— Нравлюсь? — слышу вопрос сонным голосом.
Смущаюсь, опускаю глаза, чувствую на себе взгляд Клинского. Он сразу ослабляет хватку, и я спокойно откатываюсь на край кровати. Мы с ним спали очень близко друг к другу. Нет, мы спали как парочка, сплетясь руками, ногами, тесно прижавшись телами. Обычно мне душно так спать, я, поэтому не спала с Олегом в обнимку, а тут…
— Доброе утро, — бормочу, украдкой поглядывая на сонного Антона.
Он закрывает глаза, поджимает губы и между бровями появляется морщинка. О чем он сейчас думает? Что вызывает беспокойство? Внезапно резко устремляет на меня отстраненный взгляд, не моргает, от чего я передергиваю плечами и обнимаю себя руками. Мы хоть и в одежде, но почему-то чувствую себя как никогда обнаженной сейчас. Моргает и чувство обнаженности пропадает.
— После завтрака сразу поедем, — Клинский спокойно, без суеты встает с кровати и направляется в ванную.
Я прикладываю ладони к щекам, они горят. Мне до сих пор то жарко, то холодно. Стараюсь не анализировать свои чувства и вообще, как прошла ночь в обнимку с человеком, с которым я по идеи и находиться в одном помещении не должна. Антон выходит из ванной, не оглядывается на меня, покидает номер. Я пулей слетаю с кровати, несусь
