словно… полнее. Выплескиваются из меня моим собственным удовольствием, от которого наши сталкивающиеся бедра издают совершенно неприличные звуки влажного чавканья.
Это музыка для моих ушей. Она заставляет тело петь. А Гордей, словно искусный музыкант, продолжает умело играть на моем теле. Управляет им, подстраивает под себя и вытягивает из него удовольствие, которое я не против ему подарить. Потому что с его собственным и сама получаю сумасшедшее, дикое наслаждение.
Я еще никогда не занималась таким пошлым и горячим сексом. У меня и опыта-то практически нет. Но сейчас я понимаю, что именно так мне нравится. Когда я вся мокрая от пота с прилипшими к шее волосами, сорванным голосом и потопом между ног, лежу под массивным мужчиной.
Как только мой оргазм немного стихает, Гордей хватает меня за бедра и, выйдя, переворачивает на живот. Слышу, как он открывает ящик прикроватного столика, достает оттуда что-то. Дальше — шуршание фольги и характерный, едва различимый звук раскатываемого по стволу латекса. Черт, неужели даже на таких монстров выпускают презервативы?
Только сейчас меня посещает мысль о том, что до этого он трахал меня без защиты. Насколько надо быть беспечной, чтобы позволить такое мужчине? Да надо быть совсем отбитой! Но если бы даже Гордей кончил в меня без презерватива, я бы не сопротивлялась. Потому что мозги совсем поплыли под влиянием нереального удовольствия.
Гордей хватает меня за бедра и ставит на колени, максимально широко разведя мои ноги.
Горячая головка опять проскальзывает в меня, а потом друг моего отца входит до упора. От такой раскрытости моих бедер у Гордея появляется возможность войти еще глубже, хотя я думала, что это просто физически невозможно.
Он хватается за петлю на шее и тянет за нее, заставляя меня задрать голову и выгнуться дугой. Второй рукой Гордей берет меня под грудью и отрывает от кровати. Я хватаюсь за его мокрые от пота бедра и прочерчиваю на них ногтями кровавые дорожки.
Он разгоняется. Больше не нежничает. Теперь он жестко вколачивается в меня, и каждый толчок отдает легкой болью внизу живота. Она смешивается с неземным удовольствием в безумный коктейль, который жгучей волной проносится по моим венам.
Глаза закатываются, а горло уже не способно выдать ничего, кроме хриплых стонов.
— Кончай, — рычит Гордей и прикусывает мое влажное плечо.
Его команда как спусковой крючок.
Тело окатывает волна кипятка, и оно опять начинает дрожать, когда я в который раз взлетаю. Из меня как будто выливается тонна жидкости. Пятки горят, позвоночник в огне, в голове полный туман.
Гордей отпускает меня и толкает на кровать. Зажимает бедра между своими. Разводит в стороны половинки попки и снова проникает. Жестко, до самого упора.
Не церемонится. Сразу врывается так, что трясутся кровать и весь мой мир.
Я уже не могу даже стонать. Даже хрипло. Даже сдавленно.
Я просто пытаюсь дышать, но и это дается мне с трудом. Хватаю воздух пересохшими губами, пока Гордей несется на бешеной скорости к своему удовольствию.
Наконец он замирает и со сдавленным хрипом накачивает презерватив спермой.
Мне кажется, я своей опухшей сердцевиной чувствую, каждую вздутую вену на его члене. То, как он пульсирует. Как постепенно уменьшается в размерах. Но когда Гордей медленно выскальзывает из меня, ствол все еще настолько огромный, что я ощущаю, как меня покидает каждый его миллиметр.
Наконец я могу сделать глубокий вдох и отрубиться. Просто выключиться, потому что я не в силах даже моргнуть.
Прихожу в себя через несколько минут. Или часов. Не знаю, сколько времени прошло. Единственное, что я знаю, это то, что до сих пор чувствую, будто по мне проехался массивный каток, и я, словно тонкая тряпочка. Способна только моргать и дышать.
Гордей лежит рядом на спине, закинув руку за голову. Смотрит в потолок.
Я несколько раз моргаю, любуясь мужественным профилем взрослого мужчины. До сих пор не могу поверить, что мы трахнулись. Никогда бы не подумала, что вообще когда-нибудь окажусь в постели мужчины, с которым у меня такая разница в возрасте.
Облизываю губы и хриплым голосом задаю вопрос, который меня волнует больше всего:
— Теперь ты меня отпустишь?
Глава 13
— Теперь ты меня отпустишь?
Гордей поворачивает голову и спокойно смотрит на меня.
— А ты хочешь уйти?
— Ты не можешь держать меня заложницей в своем доме.
— Могу и буду. Ты сама пришла ко мне той ночью. Не знаю, что ты хотела доказать тем своим поступком. Но если бы не пришла, я бы отвез тебя домой сегодня сразу после того, как ты выбралась из леса.
— Так ты меня обвиняешь в том, что держишь меня, словно заложницу, в своем доме?
— Есть хочешь? — спрашивает Гордей и садится спиной ко мне.
Будь у меня сейчас в руках тот самый кинжал, возможно, мне хватило бы сил и смелости воткнуть его в друга моего отца.
— Теперь ты мечтаешь убить меня? — хмыкает Гордей и поднимается. Берет с пола свои вещи и начинает одеваться.
Я начинаю злиться, но при этом не отказываю себе в том, чтобы полюбоваться мужчиной. Его массивным, крепким телом. Каждая мышца на своем месте. Они так выразительно перекатываются под кожей, что невозможно не восхищаться.
— Я мечтаю попасть домой, — отвечаю на его вопрос.
Наклонившись, Гордей поднимает с пола кинжал и ловко прокручивает его в руке. А потом… резко замахнувшись, бросает его прямо в меня. Вскрикнув, зажмуриваюсь и слышу, как острие встревает в деревянную спинку кровати у меня за головой. Распахнув глаза, смотрю на лезвие кинжала, торчащего из древесины, а потом перевожу взгляд на Гордея.
— Ты с ума сошел?! — выкрикиваю и сажусь на кровати. — Ты мог меня убить!
— Если бы я хотел убить тебя, сделал бы это. Хотя, надо сказать, пару раз мысль проскальзывала, — хмыкает он. — Потому что ты отравляешь меня своим ядом. А кинжал я бросил, чтобы тебе было легче до него дотянуться. Раз уж надумала покончить со мной, вперед. — Развернувшись, он шагает к двери. — Жду тебя на кухне.
Зарычав, хватаюсь за рукоять кинжала, чтобы выдернуть его и швырнуть в Гордея. У меня даже получается. Правда, оружие до него не долетает. Падает рядом с дверью.
Гордей оборачивается и усмехается.
— Мы поработаем над техникой бросков, — обещает он и скрывается за дверью.
— Подонок! — выкрикиваю в закрытую дверь. — Ни над чем мы работать не будем! Пошел ты!
Падаю на кровать и пялюсь в потолок. Вот сейчас чувствую, насколько я истощена.
Сначала эта жуткая поездка в багажнике.
