Грешный наследник - Мишель Хёрд

Хана кивает, её глаза скользят по моему лицу, а затем она всматривается в темноту вокруг нас.

— Я не вижу охраны.

— Я предпочитаю именно так, — сообщаю я ей.

Чувствуя, что вечер прошел успешно, я подавляю в себе дикое желание поцеловать Хану.

Черт, будет чертовски трудно «не торопиться» с ней.

Я бросаю взгляд на неё.

Это будет просто невозможно.

ГЛАВА 7

ХАНА

Предположив, что мы никуда не пойдем, а останемся дома, я надеваю джинсы и кремовый шелковый топ. В эти выходные я переезжаю в Тринити, так что наслаждаюсь последними деньками в родных стенах.

Я завариваю себе чашку травяного чая и, выйдя на улицу, поднимаю взгляд к мерцающим в вышине звездам. Я могу смотреть на небеса часами напролет. Мысль о том, насколько я незначительна в сравнении с огромной вселенной, окружающей нашу маленькую планету, заземляет меня.

Я чувствую на себе чей-то взгляд и, даже не оборачиваясь, знаю — это Тристан. Гадая, как долго он будет за мной наблюдать, я продолжаю потягивать чай. Когда чашка пустеет, я поворачиваюсь. От вида Тристана, сидящего в гостиной и не сводящего с меня глаз, у меня перехватывает дыхание.

Тристан выглядит чертовски привлекательно в черных чиносах и темно-серой рубашке на пуговицах. Рукава снова закатаны чуть ниже локтей, открывая вид на вены, прорисованные на его предплечьях. Его губы изгибаются в улыбке, когда он встает, но он ждет, пока я сама подойду к нему.

Подойдя, я кладу руку ему на грудь и, поднявшись на цыпочки, жду, пока он склонит голову, чтобы запечатлеть поцелуй на его щеке.

— Принести тебе что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо.

— Дай мне минутку. — Я иду на кухню и ставлю пустую чашку в посудомоечную машину.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Тристан уже занял мое место на улице и смотрит вверх. Мой взгляд скользит по его широким плечам, поджарой талии и останавливается на его... хм, тылах, которые выглядят так, будто их высекли из стали.

Да уж, он нечто. Слово «горячий» даже близко его не описывает. Остановившись рядом с ним, я спрашиваю:

— Разве это не удивительно?

— Звезды? — уточняет он.

Качнув головой, я поясняю:

— То, насколько мы незначительны.

Тристан поворачивается ко мне, и в тот миг, когда наши глаза встречаются, я чувствую словно удар током в животе. Его голос звучит глубоко и хрипло, когда он шепчет:

— В тебе нет ничего незначительного, Хана.

Мое сердце тут же пускается вскачь, и я невольно облизываю губы. Взгляд Тристана опускается к моему рту, усиливая трепет в желудке. Это лишь вопрос времени, когда я окончательно влюблюсь в этого человека.

Я указываю на кресло и сажусь. Тристан пододвигает свое кресло вплотную к моему и садится рядом. Он тянется к моей руке и, подняв её с моих колен, кладет на подлокотник. Его пальцы едва касаются моей кожи, вызывая волну мурашек. Моя физическая реакция на него заставляет уголок его рта приподняться.

— Как прошел твой день? — спрашиваю я, чтобы завязать разговор.

— Успешно, — уверенно отвечает он.

— Да? Подписал новый контракт?

Он качает голвой. — Просто уладил дела. — Он переворачивает мою руку и переплетает наши пальцы. Его большой палец ласкает мой, посылая искры вверх по руке.

Я разглядываю Тристана и начинаю понимать, что в нем гораздо больше глубины, чем я думала. Я никогда не встречала никого, кто мог бы заставить меня чувствовать так много одним лишь прикосновением.

— Мне нравится, когда ты так делаешь, — признаюсь я.

Его губы расплываются в той самой счастливой улыбке, на которую я смотрю с изумлением — она так сильно меняет его черты.

— Тебе стоит чаще улыбаться, — бормочу я, совершенно завороженная.

— Я и так всё время улыбаюсь.

— Не так, — спорю я. — Так ты выглядишь... мягче, если можно так выразиться.

Из дома выходит папа, и его взгляд тут же падает на наши сцепленные руки, прежде чем Тристан их разнимает. Поднявшись, он жмет папе руку.

— Мистер Катлер. Я скоро протру ваш коврик у двери до дыр.

На лице папы появляется улыбка, и это меня успокаивает.

— Когда протрешь, купишь новый.

Тристан качает голвой. — Этот день наступит нескоро.

Папа кивает Тристану и спрашивает:

— Будешь виски?

— Буду.

Я остаюсь в кресле, пока мужчины уходят в дом. Слушаю, как они обсуждают какие-то деловые вопросы. Ничего необычного.

ТРИСТАН

Когда Хана заходит в дом, мистер Катлер оставляет нас одних в гостиной, прихватив стакан виски. Она закрывает раздвижные двери, и я жду, пока она устроится на диване, прежде чем сесть рядом. Поставив свой стакан на столик, я произношу:

— Так гораздо лучше.

— Сидеть внутри? — спрашивает Хана.

Я качаю голвой, поворачиваясь к ней всем корпусом.

— Так ты ко мне ближе.

Улыбка тут же трогает её губы. Подняв руку, я кладу её на спинку дивана.

— Подвинься ближе.

Хана ныряет под мою руку, и я поддеваю её подбородок свободной ладонью, заставляя поднять лицо.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Тот факт, что её родители где-то в доме, превращается в фоновый шум, пока я тону в её теплом взгляде. Она подносит руку к моей челюсти, и я подставляю лицо под её ладонь. Мои глаза сами собой закрываются от того, как это приятно. Слышится шуршащий звук, когда она проводит большим пальцем по моей щетине.

Я чувствую её дыхание на своих губах, а затем её полные губы прижимаются к моим. Слишком, черт возьми, быстро она отстраняется, заставляя меня резко открыть глаза. Хана склоняет голову, изучая мой взгляд.

— Что ты ищешь? — шепчу я.

— Изъян.

— А какие черты тебе не нравятся? — спрашиваю я.

Хана прижимается ко мне, и когда она кладет голову мне на грудь, я чувствую непреодолимое желание укутать её и спрятать от всего мира. Было бы так легко просто забрать её себе. Но тогда она никогда не будет моей по собственной воле.

— Надменность, — отвечает она на мой вопрос. — Я терпеть не могу надменность. — Она задумывается и добавляет: — Ложь. Насилие в любом виде. — Она усмехается. — У меня длинный список.

— И всё это веские причины, — заверяю я её.

Хана смотрит на меня снизу вверх.

— А для тебя?

— Причинение вреда