Я убью следующего, кто не так на меня посмотрит, если скоро не увижу её.
Заехав на территорию академии Тринити, я нахожу парковочное место. Никогда не думал, что вернусь сюда снова. Выхватив телефон, я пишу Хане.
Т: Спускайся. Я на парковке.
Секунды спустя экран загорается.
Х: Буду через 10 минут.
Я мог бы подняться, но мысль о том, что она делит апартаменты еще с семью людьми, пусть даже это друзья и родные, меня останавливает. Пришлось бы с ними разговаривать, а у меня сейчас совсем нет на это терпения. Выйдя из машины, я оставляю дверь открытой, ожидая её.
Наконец я замечаю Хану. Она выходит из общежития, переходит дорогу и оглядывает машины, пока её взгляд не натыкается на меня. Она в джинсах и футболке — интересно, переоделась ли она? Я специально ждал до позднего вечера, чтобы у неё было время поучиться. Если ей нужно поспать, она вполне может сделать это рядом со мной.
Когда она подходит ближе, она говорит:
— Я не знала, что ты приедешь.
— Мне нужно было тебя увидеть, — рычу я.
Не в силах ждать больше ни секунды, я кладу одну руку ей на шею, другую — на затылок, и мой рот врезается в её губы. Когда я чувствую её вкус, мое тело содрогается от мощного прилива адреналина.
В отличие от прошлых разов, поцелуй застает меня врасплох — он нежный и… глубокий. Это становится сладкой пыткой, от которой сердце гулко ухает о ребра. Я ласкаю её язык, запоминая этот бархатистый вкус. Мои губы сминают её, желая, чтобы они припухли.
Хана вцепляется в мои плечи, прижимаясь всем телом. Не разрывая поцелуя, я откидываюсь на машину и обхватываю её рукой, удерживая рядом. Она кладет ладони на мою челюсть, и поцелуй обретает собственную жизнь. Он меняется: от неторопливого смакования до яростного пожирания, словно следуя ритму наших сердец.
Моя рука скользит от её шеи к бедрам, очерчивая женственные изгибы её тела. Я запускаю руку под её футболку — её кожа такая чертовски мягкая, что у меня вырывается стон. Её ребра — как клавиши пианино: каждое прикосновение заставляет её дышать чаще, пока она не ахает, когда я накрываю ладонью её грудь.
Мой большой палец проводит по соску сквозь кружево белья, и чувствуя, как он твердеет под моим касанием, я возбуждаюсь до предела.
Звук автомобильного гудка поблизости заставляет Хану отпрянуть так быстро, что я едва не теряю равновесие от внезапной пустоты. Слыша смех студентов, я резко поворачиваюсь в их сторону.
— Садись в машину.
Я возвращаюсь за руль, и когда мы снова остаемся наедине, Хана бросает на меня быстрый взгляд, а затем оглядывает парковку. Я завожу мотор, и Хана спрашивает:
— Куда мы едем?
— Ко мне.
— Оу, — шепчет она, быстро пристегивая ремень.
В салоне воцаряется тишина, пока я еду к элитному жилому комплексу, где находится мой пентхаус. Припарковав «Майбах», я выхожу и открываю дверь Хане. Беру её за руку, закрываю дверь и с трудом сдерживаю шаг, чтобы она за мной поспевала. Когда лифт открывается, я затягиваю её внутрь.
Прикладываю карту и нажимаю кнопку верхнего этажа. Мои пальцы сильнее сжимают её ладонь, пока мы поднимаемся. Только когда мы переступаем порог моего личного пространства, я начинаю немного расслабляться. Повернувшись к ней, я не свожу с неё глаз, пока она осматривает гостиную и кухню открытой планировки. Замечаю, как она нервно вытирает ладони о бедра.
— У тебя красивый дом, — говорит она тише обычного.
Я прищуриваюсь и, когда она сглатывает, наконец встретившись со мной взглядом, спрашиваю:
— Что не так?
— Я не ожидала, что всё это произойдет. — Её рука нервно мечется между нами. Она была на взводе с того момента, как села в машину.
Делая смелое предположение, я спрашиваю:
— То, что я тебя касался?
Хана кивает.
Я знаю, она говорила, что раньше не встречалась и что она девственница, но…
— Тебя раньше никто так не касался?
Хана снова кивает.
Святое. Дерьмо.
Желая понять, что у неё на уме, я спрашиваю:
— Тебе неприятно?
Она задумывается на мгновение, затем качает головой.
— Нет. — Она поворачивается ко мне всем телом. — Это просто было… ошеломляюще.
— В хорошем или плохом смысле?
Уголок её рта приподнимается.
— В хорошем.
Мои губы растягиваются в довольной улыбке. Я делаю шаг ближе, и она тут же напрягается.
— Не волнуйся, — шепчу я. — Сегодня секса не будет.
Есть еще много того, что я хочу с ней сделать, прежде чем мы дойдем до этой стадии.
— Хорошо, — выдыхает она.
Мой взгляд прикован к ней, пока я медленно сокращаю расстояние, пока между нами почти не остается места. Хана запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. Её дыхание учащается.
Уголок моего рта ползет вверх.
— Ты не против «второй базы»… пока что?
Боже, я не использовал эти слова со школы. Хана берет паузу, чтобы подумать, прежде чем нерешительно кивнуть.
Подняв руку, я провожу пальцами от её челюсти до ложбинки на шее.
— Останешься на ночь? Я отвезу тебя в общежитие рано утром. — Видя колебание в её глазах, добавляю:
— Я не сделаю ничего, к чему ты не готова. Со мной ты в безопасности, Хана.
Она делает глубокий вдох и шепчет:
— Хорошо.
Теперь, когда я могу расслабиться, зная, что она проведет ночь здесь, я отстраняюсь.
— Принести тебе что-нибудь выпить?
Хана качает головой, обходя меня.
— Нет, спасибо. — Я наблюдаю, как она подходит к панорамным окнам, из которых открывается вид на город. — Вау, — бормочет она. — Отсюда видно абсолютно всё.
Я бросаю ключи и карту в вазу у лифта и, когда Хана поворачивается ко мне, указываю на лестницу.
— Давай я покажу тебе дом.
Я жду, пока она подойдет, беру её за руку и веду на второй этаж. Останавливаемся у первой двери.
— Мой кабинет.
Хана заходит внутрь и проводит пальцем по дубовому столу.
— Ты часто здесь работаешь?
— Не так часто, как хотелось бы, — признаюсь я.
Я показываю ей гостевые комнаты и ванную, прежде чем зайти в свою спальню. Хана медлит в дверях, оглядывая черное покрывало на кровати.
— Ты любишь темные цвета.
— Да.
Она медленно заходит внутрь, и я вижу, что она хочет о чем-то спросить.
— Давай, спрашивай, —
