девушку на кровать и немедленно ей овладеть возобладает над здравым смыслом.
— Ты уверена? — хриплю вопросительно вздергивая бровь. — Вчера мне казалось, что нам очень хорошо было вместе.
— Ты ошибся, — отвечает пылая.
Ее щеки горят, глаза наполнены смущением, но робости и страха нет. Эта девчонка когда-нибудь меня точно доконает.
— Я никогда не ошибаюсь, — говорю не сводя с нее глаз.
Наклоняюсь ближе, касаюсь ее носа своим, потираюсь. Она стоит как истукан, а потом подается вперед, укладывает свои руки мне на плечи, притягивает.
Предвкушая страстный поцелуй и сладость женских мягких губ, наклоняюсь вперед, а после чувствую резкую боль. Складываюсь пополам. Из глаз летят искры.
Она мне ударила по самому драгоценному и нежному месту. Больно капец!
Сейчас приду в себя и Машка точно ответит за содеянное.
— А я всегда говорю правду, — отрезает зараза и скрывается за дверью спальни. Щелкают замки.
Она оставила меня одного за дверью.
Глава 13. Маша Елкина
Воспользовавшись временной дезориентацией Антона, заскакиваю в комнату, захлопываю дверь и опускаюсь по стеночке вниз, ноги не держат. От собственной смелости и удара в пах меня пробирает истерический смех.
Надеюсь я ему ничего там не отбила. Генофонд Попова прекрасен, не хотелось бы Антона лишить детей.
Мысли о детях сразу же перетекают в воспоминания вчерашнего вечера и мне становится дурно. Значит мне не приснился тот поцелуй?
О-бал-деть.
От горячих прикосновений и жадных объятий становится душно, тепло мощного тела сводит с ума. Мне страшно подумать о реакции Леры. Душа уходит в пятки, едва представляю как делюсь с подругой сокровенным.
А не поделиться нельзя. Лерка все равно выяснит правду.
Проснувшись утром я думала будто это был сон. Головная боль, легкая амнезия и подкатывающая к горлу тошнота не позволили сконцентрироваться на воспоминаниях, поэтому я не стала придавать им особого значения и смогла спокойно спуститься на кухню. Ведь я думала, что ничего особенного не произошло!
Встретившись с Антоном, убедила себя, что наяву ничего не произошло и старалась вести себя максимально естественно, ведь какие мысли у меня в голове никому не известно.
Оказалось, известно. Да ещё как!
И это были не мысли вовсе.
Вчера ночью мы целовались… Очень страстно и горячо. Память услужливо подкидывает наше сумасшествие, ведь никак иначе наш поцелуй не назвать. Гело начинает гореть еще сильнее, щеки пылают, температура подскакивает до критических отметок. От воспоминаний до сих пор по венам растекается томная нега.
Вкус его губ, сила его рук, настойчивые и такие приятные ласки… Я оказалась в коконе, из которого не хотелось выбираться, настолько там было сладко.
Но я ведь думала, что спала!
Ой ешечки-матрешечки, что же я наделала? Куда я только смотрела? Как позволила этому произойти? От стыда прячу лицо в ладонях и тут же горестно стону, перед глазами всплывают картинки моего падения в глазах нравственности.
Раствориться бы… Не показываться никому на глаза.
— Машка, ты жива? — Лерка дёргает ручку двери, стучит громко-громко и не позволяет мне вариться в своих мыслях. Подруга как всегда в своем репертуаре. Ураган! — Елкина, мать твою за ногу! — рявкает грозно.
Мне кажется её слышно на первом этаже, или вообще даже в соседнем доме.
Золотарёва это же настоящий вихрь. Она влетит на всех парах, наведет хаос, снесёт тебя с ног и даже не заметит.
— Открывай давай! — не успокаиваясь тарабанит. — Уснула что ли? Мааааш!
— С тобой уснёшь, — бормочу поднимаясь с пола и смахивая с щёк горькие слезы.
Рыданием горю не поможешь и мою репутацию обратно не вернешь. Антон теперь будет считать меня легкодоступной девкой.
Лерке не стоит знать как сильно я её подвела, ведь мы договорились не связываться с офицерами и не искать приключения на свои попы. Иначе Костя потом сам нам найдёт, да такие, что мы никогда не забудем.
— Чего заперлась и не открываешь? — едва переступив порог комнаты, Лерка накидывается на меня с вопросами. — От кого прячешься? — хихикает.
Но как только видит моё зареванное лицо, так тут же осекается. Ноги подруги врастают в пол и взгляд моментально меняется.
— Ты плакала что ли? — хмуро сводит брови вместе. — Тебя обидел кто? Кому голову оторвать? — озираясь по сторонам ищет виновника моего дурного настроения.
— Ничего страшного не произошло, не переживай. Немного поплакала, но уже все хорошо, — отмахиваюсь от подруги и в целях собственного спокойствия тут же перевожу тему. — Ты узнала по поводу лыж? Мы можем кататься? Не хочется сидеть в четырех стенах, мы ведь не для этого сюда приехали.
— Собраться за пятнадцать минут успеешь? — спрашивает находясь в полном нетерпении и по глазам подруги я понимаю, что вот оно! У нее получилось договориться о прокате.
Прикидываю в голове, что необходимо сделать и успеть до выхода, сколько на это потребуется времени и от чего смогу отказаться.
— Успею! — заверяю оставляя половину дел на потом.
— Тогда давай поспешим, — воодушевленно бросает Лерка перед тем, как скрыться за дверью. — Шевели батонами!
— Может все же багетами? — кидаю вдогонку хихикая.
— Главное, чтобы не палочками для суши! — говорит через плечо и заскакивает к себе в комнату.
Смеюсь.
Дверь соседней спальни открывается и в коридор выходит Антон. Встречаемся взглядами, меня прошибает разряд в двести двадцать.
Резко захлопываю дверь. Дрожу.
Дождавшись когда в коридоре стихнут тяжелые мужские шаги, опрометью бросаюсь собираться на улицу. Скидываю домашнее, влетаю в термобелье, надеваю флисовый комбинезон и решаю сразу же в комнате надеть уличную одежду.
Мне не хочется сталкиваться с Антоном и если я выйду из спальни одетой, то, возможно, смогу избежать нашей встречи.
— Машк, ты готова? — в комнату вихрем заносится Лерка. Смотрит на полностью одетую меня и усмехается. — Ну, подруга, ты даешь! Решила вскипятиться перед улицей? Взмокла поди уже!
— Еще нет, — бурчу семеня за подругой. Старательно не смотрю по сторонам.
Но нам с Леркой везет и мы никого не встречаем. В доме царит удивительная тишина.
— Интересно, где наши соседи? — оглядываюсь назад, когда мы отходим от коттеджа на приличное расстояние.
— Дрыхнут поди, — отмахивается. — При их работе я бы точно дрыхла целыми днями, — хихикает. — Вернутся в часть и забудут про сон.
— Все так печально, да? — интересуюсь пытаясь представить Антона в военной форме. Ему, наверное, идет.
Интересно, а какого цвета у него форма? Зеленая? Голубая? Черная? Или под цвет кустов? Он носит фуражку? Бегает с автоматом наперевес?
Удивительно, но про военных я не знаю совершенно ни-че-го.
— Вот ты спишь по ночам нормально? — ни с того, ни с сего уточняет подруга.
Я не
