еще убежит, — подмигиваю Тихому.
— Она быстрее запутается в собственном платье и первую брачную ночь вы проведете в травме, — хохочет друг.
— Вот чтобы этого не случилось, я буду рядом с женой, — авторитетно ему заявляю.
Покидаем зал держась за руки, меня чуть заносит, но Маша вовремя успевает поддержать.
— Прости, — поймав равновесие, целую ее в висок.
Любимая обхватывает меня обеими руками и счастливо хихикает.
— Не все же время тебе меня спасать, — выдает с лучезарной улыбкой.
Оценив обстановку, увожу ее в сторону, а после мы покидаем ресторан через служебный вход. Я только собираюсь поймать такси, как замечаю, что в нашу сторону быстрым шагом движется мужская фигура.
— Подвести? — из тени звучит голос бывшего мужа моей сестры, а после он сам выходит на свет и я окончательно убеждаюсь, что не ошибся.
— Сидр? — обалдевая смотрю на него. — Ты же должен был сидеть с дочерью дома, — не понимая прикола озираюсь по сторонам.
— Словно ты Мартышку не знаешь, — хмыкает он. — Она затребовала привезти ее к маме.
— И что? Привез? — интересуюсь с иронией в голосе.
— У меня не было выбора, — разводит руки в разные стороны.
— Вот прям таки и не было? — не могу его не подколоть.
— Появится у тебя дочь, посмотрим, — уверенно мне заявляет.
Обменявшись многозначительными взглядами, хмыкаем, а после одновременно слышим гомон и выходящую на крыльцо ресторана толпу.
— Кажется, нас заметили, — еле слышно пищит Маша и делает шаг ближе ко мне.
Но разве ее пышное белое платье скроешь за моей спиной? Оно выделяется даже при тусклом свете, а мы стоим под фонарем.
— Машина далеко? — спрашиваю у Сидорова, понимая отсутствие иных вариантов.
— Третья с среднем ряду, — отвечает стреляя глазами в сторону толпы. — Успеете?
— У нас нет выбора, — честно ему отвечаю.
Едва мы делаем шаг к парковке, как нас замечают. Друзья моментально считывают что к чему и принимаются кричать в спину, желая не допустить побега.
— Бежим! — командую подхватывая пищащую Машу на руки и со всех ног уносясь к ожидающей нас машине Игоря.
Прыгаем в салон, хлопает дверями и под громкий свист покрышек по асфальту срываемся с места.
— Мое платье! — горестно вздыхает Маша.
— Что с ним? — тут же поворачиваюсь к ней.
— Оно безнадежно испорчено, — показывает на порванную юбку.
Смотрю на ткань, затем на жену, а после… Притягиваю ее к своей груди и обнимаю крепко-крепко.
— Пусть это будет самая большая беда в нашей с тобой жизни!
— Пусть, — соглашается с ласковой, нежной улыбкой. — Любимый муж.
— Любимая жена.
Наш поцелуй случается сам по себе. Чувственный, нежный, желанный.
Добравшись до дома, благодарим Игоря за чудесное спасение и обещаем замолвить о нем слово перед моей сестрой. Игорян отличный мужик, у него просто работа тяжелая.
Оставшись вдвоем в тишине квартиры, снимаем с себя одежду, а после я нахожу на комоде конверт, открыв который мой мир переворачивается с ног на голову.
— Ты беременна? — находясь в полном шоке смотрю на жену.
— Ага, — с трудом сдерживая улыбку, кивает.
Смотрю на снимок, на живот любимой жены, потом снова на снимок, в памяти всплывают обрывки фраз, поиск безалкогольного шампанского для торжества и я срываюсь с места, подхватываю свою Машулю на руки, кружу по комнате.
— Спасибо, родная! Спасибо тебе! — благодарю ее на эмоциях. Я невероятно счастлив! — У нас будет самый лучший сын! Или дочь!
Маша хохочет, обвивает меня руками и утыкается носом в ложбинку у шеи.
— Не совсем так, — шепчет тихо.
— А как? — не понимаю что не так сказал. Мне ведь все равно кто у нас родится, что сыну, что дочке я буду одинаково рад.
Маша встает на ноги, смотрит на меня и со всей серьезностью спрашивает:
— Антош, как ты относишься к двойне?
