кабину. — Поехали скорее!
Одарив ее скептическим взглядом, хмыкаю и первым захожу в лифт. Маша заходит после.
Тянусь нажать на кнопку первого этажа, как она меня опережает. Дверь закрывается, кабина дергается и выключается свет. Маша вскрикивает и прижимается ко мне всем телом.
— Застряли, — хнычет. — Вечер коту под хвост.
Обнимаю ее и ласково глажу по спине.
— Все будет в порядке, не стоит кипишевать раньше времени, — заверяю.
Включив фонарик на телефоне, нажимаю на кнопки и, о чудо! лифт оживает. Загорается свет, включается вентилятор и кабина приходит в движение.
— Ура! Мы не застряли! — облегченно выдыхает Маша. — Все благодаря тебе.
— Ага, — усмехаюсь. — Ты только ни на что сама не нажимай. Хорошо? Судя по всему, тебя электрика не любит.
Улыбнувшись, она обвивает меня руками, привстает на носочки и замирает в паре сантиметров от моих губ. Безотрывно смотрит в глаза, заставляя сердце биться быстрее.
— Главное, что меня любишь ты, — заключает.
Оставив легкий, едва уловимый поцелуй, опускается вниз и едва мы принимаем приличную позу, как лифт останавливается. Хоть где-то повезло.
Усевшись в прогретую теплую машину, срываемся с места и без задержек приезжаем по нужному адресу. Удивительно, но нам даже удается не опоздать.
— Машуля, ну наконец-то! — открывая дверь квартиры произносит высокий статный мужчина, которого я несмотря на возраст сразу же узнаю.
— Иван Николаевич, здравия желаю, — приветствую своего преподавателя с курсантских времен.
Если честно, то я обалдел увидя его, а присмотревшись начал замечать схожие манеры в общении у него с Машей. Потом уже вспомнил, что Крылов женился на женщине с дочерью и у него нет своих кровных детей.
Парни еще постебались над ним, мол, своих детей нет, а нас воспитывает. Но командир жестко тогда нас всех приструнил.
— Попов? А ты что здесь делаешь? — пожимая мне руку искренне удивляется. — Только не говори, что… — показывает на дочь.
— Папуль, это Антон, — лучезарно улыбаясь представляет меня Маша. — Мой жених.
— Даже так? — обалдевает от хода событий будущий тесть.
Киваю. Обнимаю свое ходячее недоразумение за талию и притягиваю ближе, она без задней мысли льнет ко мне.
— И когда свадьба? — хищно щурится оценивая обстановку. — Не боишься?
— Да чего уж бояться, — хмыкаю бросая на любимую быстрый взгляд. — Поздно бояться, Иван Николаевич. За Машу беру всю ответственность на себя.
В глазах Крылова появляется уважение, он довольно улыбается и раскрывает шире дверь.
— Ну коль так, то проходи, — приглашает в квартиру. — Танюша, Сочельник отменяется! — громко заявляет едва за нами закрывается дверь.
— Почему? — из кухни выходит женщина и я сразу же понимаю какой красавицей станет моя Маша в возрасте. Они с мамой похожи как две капли воды.
— Дочка замуж выходит! Будем сегодня отмечать помолвку! — торжественно произносит Крылов.
— Батюшки! — ахает прислонив руки к груди и делает шаг назад, отступая.
Будущая теща не замечает табуретку, та кренится и летит вниз. По пути ударяется об стол, шатает его, цепляется за скатерть и…
— Поймал! — объявляю останавливая падение горы посуды на пол и тем самым спасая праздничный ужин.
Видимо, дочь пошла вся в мать. Такая же “везучая”.
— Спасибо, — сложив в молельном жесте руки благодарит Маша.
— Доченька, какой замечательный у тебя жених, — восторгается Татьяна.
Иван Николаевич добродушно смеется и кладет руку мне на плечо.
— Добро пожаловать в семью, сынок!
Эпилог
— Горько! Горько! — громкие крики окружая нас летят со всех сторон. Торжественная часть уже давно закончилась, гости навеселе и им лишь бы заставить молодоженов поцеловаться.
— Иди ко мне, — притягиваю любимую ближе для к себе. Я с трудом стою на ногах от обилия выпитого, но благодаря выправке мне удается этого никому не показывать.
— Я не могу больше, — хихикает Маша и утыкается мне в грудь. Делает вдох, запуская по моему телу огненные фейерверки.
Перед свадьбой мы не виделись несколько удивительно долгих дней и у меня уже все подгорает от нетерпения поскорее остаться с ней наедине. Хоть сейчас закидывай на плечо и под громкое улюлюканье друзей уноси ее из ресторана.
— У меня уже все болит, — пищит заглядывая мне в глаза с неприкрытой надеждой. Да, любимая моя, наша свадьба запомнится надолго.
Смотрю на покрасневшие сочные губки и понимаю, что так много еще никогда их не целовал. У меня самого кожа покалывает, а она гораздо более устойчива к внешнему воздействию.
Стреляю взглядом в друзей, они не понимая намеков горланят дальше.
— Боюсь у нас нет выбора, — признаюсь ей.
— О, нет, — хнычет игриво.
— Надо, Машенька. Надо, — произношу наклоняясь ниже и притягиваю любимую ближе.
Бережно и аккуратно, как только могу, касаюсь нежных чувственных губ, застываю и практически не дышу.
Маша обвивает меня руками, льтет ближе, дрожит. Ее волосы окончательно выбиваются из прически и окружают нас пышным каскадом.
Гости скандируют, считают, кто-то даже хлопает в ладоши, а мы застыли в своем маленьком мирке и никто другой нас не интересует.
— Да они там уснули! — ржет Тихомиров. Мы решили, что он будет лучшим свидетелем на свете.
Особенно после втыка, который ему устроил Ванька за связь со своей сестрой. Золотой был категорически против их отношений, а когда Лера попробовала вступиться, так раскрыл той глаза за своего коллегу. Мы с Машей с великим трудом уговорили Валерию прийти к нам на свадьбу, поскольку та после разрыва с Тихим больше не желала встречаться.
Но это уже совершенно другая история. Не наша.
— Попов, отпусти жену! Ты ее сожрешь! — со смехом голосит Рязанцев.
— Машуля, ты жива? — подает голос Золотарева. — Если да, то дай знак.
Заминка. Секунда. Громкий взрывной хохот. Отстранившись от Маши, поворачиваю голову и, увидя какой именно жест она показала подруге, не могу сдержать улыбку.
— Кажется, кто-то осмелел, — подтруниваю над своей женой.
— Кое-кому брак пошел на пользу, — игриво подмигивает.
Усаживаемся обратно за стол, я едва успеваю положить в рот кусок давно остывшего горячего, как Малышев поднимается на ноги и высказывает желание произнести тост. Парни с отряда спешат к нему присоединиться.
Тамада давно понял, что он не замполит и на офицерской свадьбе к его речам мало кто будет прислушиваться, поэтому едва закончив с торжественной частью, свалил в закат, оставив после себя чистой воды самоуправство.
Гости пьют, едят, то и дело толкают громкие речи, особо ретивые принимаются придумывать всевозможные конкурсы, а мы с Машей переглянувшись, решаем устроить самое настоящее похищение невесты. Или побег с собственной свадьбы, кому как удобнее называть.
— Извините, мне нужно в туалет, — поднимаясь из-за стола заявляет мое ходячее недоразумение.
— Я прослежу за ней, — выдаю вставая следом. — А то
