у которой вопреки сказке нет крестной, и она никогда не попадет на бал.
— Доброе утро, Дмитрий Борисович! — Романова подчеркнуто меня игнорирует. Красиво играет кольцом на пальце. — Как тебе мое помолвочное кольцо? Нравится?
Кулагин морщится.
— Засунь его, знаешь куда? — рычит злобно.
Тамара Денисовна расплывается в довольной улыбке.
— Зачем же? Оно мне нравится. Ах, да. Сегодня Машенька работает с нами. Она ждет тебя в твоем кабинете, так что придется тебе заняться своими прямыми отцовскими обязанностями. А то, я смотрю, у тебя много свободного времени для общения с медсестрами.
Кулагин округляет глаза и резко хватает ее за руку.
— Что?! Да как тебе в голову пришло притащить нашу дочь в больницу?! Ей всего пять лет! У нас здесь клиника, вообще-то!
— Вот именно, клиника. А Машенька девочка любопытная. Будь добр, обеспечь ее безопасность. Мне пора. У меня куча бумажной работы. Не люблю, когда отвлекают.
Романова скользит по мне неприязненным взглядом, а потом круто разворачивается на каблуках своих дорогущих туфель и громко удаляется.
— Черт! — впившись в волосы пятерней, Кулагин растерянно смотрит на меня, а потом срывается с места и несется в свой кабинет, спасать дочь.
Глава 11
В телефоне вспыхивает звонок от Даши.
— Лена, в холле на первом этаже тебя ожидает Малинина Полина Юрьевна. Ее надо будет сопроводить на все обследования.
— Уже бегу.
Я спускаюсь вниз. Готовлюсь морально к встрече с женщиной, которая подарила жизнь моему любимому мужчине.
Осматриваюсь по сторонам. У рецепшена на диванчике среди других пациентов замечаю женщину. Ее темные волосы собраны в прическу, и выглядит она неплохо. На вид ей за шестьдесят. Ее темные волосы собраны в аккуратную прическу, а костюм из мягкой шерсти подчеркивает элегантность. Но главное — глаза. Мое сердце летит вниз — я где угодно узнаю эти глаза.
— Здравствуйте, — улыбаюсь приветливо. — Вы Полина Юрьевна?
Она оживляется.
— Да, это я. А вы Тамара Романова?
Сердце больно царапает, но я мужественно встречаю очередное доказательство того, что Романова вцепилась в Андрея своими клешнями.
— Нет. Я — Лена Синичкина, медсестра. Я буду сопровождать вас в нашей больнице.
— Извините. У меня на листке написано Тамара Романова. Наверное, что-то поменялось.
Я мысленно себя успокаиваю — всего лишь формальность. Андрей торопился, поэтому ничего не сказал Романовой. Когда-то он спас Артема, отправив нас в Таганрог. Пришла моя очередь ему помочь.
«Я буду сопровождать его мать и сделаю все возможное, чтобы она чувствовала себя у нас комфортно».
Я забираю у матери Андрея документы и сумку с вещами. Веду за собой к лифту.
Начинается обход специалистов. У Полины Юрьевны целый список. Надо отдать должное Романовой — она успела со всеми договориться, и нас принимают без очереди.
Возле двери последнего кабинета мы задерживаемся — делают УЗИ сердца другому пациенту.
Полина Юрьевна накрывает мою руку своей.
— Дочка, ты такая добрая! Что бы я без тебя делала?
Я смущенно улыбаюсь.
— Да что вы, не стоит меня благодарить. Это моя работа.
Она вздыхает.
— Знаешь, я так сильно переживаю за сына, сердце стало сдавать. Он все время рвется туда, где опасно. А ведь когда он поступал в мед, я собиралась продать квартиру, чтобы отправить его учиться на стоматолога. Но он уперся — хочу быть хирургом, и все. Я тогда даже подумать не могла, чем обернется его увлечение.
Я вздыхаю. Накрываю ее руку своей в ответ.
— Андрей Викторович — чудесный врач. Вы даже представить себе не можете, скольких человек он спас.
— То, что он их спасает, это хорошо. Но кто спасет его самого?
На ее лице проступает горечь, а у меня сжимается сердце.
Я ее очень хорошо понимаю. Мне грустно от того, что я не могу рассказать ей о внуке. Но в этой больнице сейчас все повисло на тонком волоске. Неясно, где та грань, за которой начинается мое собственное минное поле. Наша встреча с Малининым — пока для всех тайна. Наше с ним будущее туманно. Кольцо на пальце у Романовой, которым она хвастала перед носом у Кулагина — реально. Странно, что Малинин успел ей его надеть. Но раз его никто не снял, значит, их помолвка в силе. А я — самый уязвимый элемент в системе.
УЗИ сердца выявляет проблемы. Кардиолог напрягается, я тоже.
— Требуется госпитализация, — он сверлит меня взглядом. — Где Тамара Денисовна? Сейчас ее наберу. Оформляйте пациентку в стационар.
Я начинаю волноваться по-настоящему. Бегаю по отделению, помогаю Полине Юрьевне сдать анализы и освоиться в палате.
Обещаю зайти ещё раз перед уходом домой.
Когда я освобождаюсь, на часах почти полдень.
Я спешу наверх, в отделение интенсивной терапии. Дверь в кабинет Романовой приоткрыта. Я не люблю ходить через крыло, где сидит начальство, но мне надо отчитаться, что я выполнила поручение.
Голос начальницы неприятно режет слух и заставляет меня замедлить шаг. Она разговаривает по телефону.
— Ты с ума сошел, Малинин?! Какого черта?! Ты нужен здесь! Я ведь предлагала тебе остаться работать у нас!.. Что?! Какие, мать его, принципы?! Все, я звоню отцу. Он быстро разрулит ситуацию, и через сутки ты будешь дома!
Мне слышно, как громко ударяют шпильки ее туфель по паркету. Вспыхнув, я устремляюсь вперед, к приоткрытой двери. Стучу. Заглядываю.
— Тамара Денисовна, можно?
— Да, Лена, — она раздраженно посматривает на меня. — Как там Полина Юрьевна?
— Не очень. Вы к ней зайдете?
— Нет. Достаточно и того, что ее приняли, как родную. Я в курсе ее диагноза, будем работать.
Я киваю. Собираюсь уходить.
— Лена! — резко зовет меня она.
Сердце летит в пятки.
Я оборачиваюсь.
— Да?
— Не трись рядом с Кулагиным. Он — мой. Всегда был моим и останется моим.
Что-то щелкает внутри. Я расправляю плечи.
— А как же ваша помолвка?
Она усмехается.
— А ты дерзкая, да?
— Меня не интересует ваш бывший муж.
— Что ж, хочется в это верить. Но на всякий случай запомни: увижу тебя рядом с Димой — уволю. Поверь, я найду повод. Это не сложно. А теперь можешь идти.
Я усмехаюсь. Смотрю ей в глаза, не мигая.
— А вы только и умеете, что манипулировать другими, да? Вам самой не надоело? Рано или поздно это обернется против вас же!
Она окидывает меня презрительным взглядом.
— Свободна, Синичкина! Иди, работай. Твоя смена заканчивается в пять.
Я устремляюсь к двери. Бегу по холлу к палатам. Такое ощущение, что из меня выжали все эмоции. Невозможно работать в таком напряжении. Но после того, что я услышала возле кабинета Романовой, у
