отправиться в ад, но я там нужен. У каждого свое призвание. Видимо, мое — работать там, где остальные не вывозят.
К горлу подкатывается ком. Я всхлипываю.
— Малинин, ты… ты сволочь! Зачем ты вернулся? Душу мне зачем рвешь на части?! — рвется вскрик. Толкаю его в грудь.
Он хватает меня за плечи. Сжимает.
— Прости! — хрипит мне в губы. — Я пришел, потому что я тебя люблю. Ты для меня все. Я пытался тебя забыть, Синичкина. Я чуть не свихнулся! Пытался выжечь твой образ алкоголем — не вышло. Я бродил по набережной Таганрога, в каждой девушке надеялся узнать тебя… Потом я смирился. Я подумал, что у тебя, наверное, все сложилось. Что ты вышла замуж… Я не знал, что ты осталась с ребёнком одна. Что твой недомуж — урод, который даже не помогает алиментами! Но теперь, когда я знаю… я хочу, чтобы у нас с тобой все было по-настоящему. Я только с тобой могу обрести покой.
У меня по щекам льются слёзы. Я сижу, вжавшись в старый стул. Меня трясет. Хочу сказать о сыне, и не могу. Язык не слушается.
Он склоняется ко мне. Дарит поцелуй в губы. Нежно вытирает пальцами слёзы с моего лица.
— Знаю, что мне почти нечего тебе предложить. Я по жизни кочевник. У меня кроме хорошей машины и нет ничего. У мамы скромный дом, а я живу там, где работаю. Но если ты скажешь мне: «Да», то обещаю, я все сделаю ради тебя.
Я всхлипываю. В наших с ним отношениях деньги не имеют значения. Тот дешевый кофе и конфета «Рафаэлло» в его руке — вот и все, что мне нужно. Главное, что он рядом.
— Дождись моего возвращения. Всего две недели, Лена! Третьего апреля я буду в городе, — продолжает смотреть мне в глаза Малинин.
Я наконец обретаю способность говорить.
— А Романова? Она же мне жизни не даст!
— Слушай.… я вернусь и осяду здесь. В госпитале меня ждут коллеги. Уверен, для тебя тоже найдется рабочее место. Я все устрою. Обещай, что дождешься? Теперь, когда я тебя снова обрел, у меня будто открылось второе дыхание! Ты — мой свет.
— Ты не сказал Романовой, понимаешь? Это все усложняет.
— У меня был выбор — остаться в ресторане и ждать, когда она наговорится с бывшей родней, или провести час с тобой. Я выбрал тебя.
Он целует меня снова и снова, и я таю. Поддаюсь его мужскому началу. Нет, ничего не прошло. Мои чувства к нему также сильны, как и четыре года назад. Он мое все. Он мой маяк.
— Обещаю, — шепчу хрипловато. С любовью касаюсь пальцами его колючих скул. Смотрю ему в глаза и не могу насмотреться. Мой. Только мой. И все годы страданий растворяются в этом моменте. Я как будто рождаюсь заново в его объятиях.
Телефон в кармане его джинсов оживает громким звоном, заставляя вернуться в реальность.
Малинин смотрит на экран.
— Пора, машина подъехала, — произносит напряженно. Поднимается. — Проводи меня.
Я на автомате киваю. Как во сне иду за ним следом в прихожую. Он сует мне свой номер телефона. Просит дать мой. Обувается, надевает ветровку. Я дрожащими руками набираю его номер в своем телефоне, чтобы сделать ответный вызов.
Он открывает входную дверь. Внезапно оборачивается. Резко притягивает меня к себе и накрывает поцелуем мои губы. Он целует меня снова и снова, и я с жадностью отвечаю на его поцелуй, чувствуя, как подгибаются колени.
— Обещай, что вернешься за нами, — шепчу хрипловато, пытаясь дышать.
Он несколько мгновений смотрит мне в глаза.
Вдруг улыбается.
— Обещаю. Как только вернусь, снимем квартиру. Заберу тебя и твоего сынишку. Мы все начнем сначала, Лена. У нас с тобой будет все, как у нормальных людей.
Я горько усмехаюсь. Как у нормальных людей, да.
Я стою до тех пор, пока он не скрывается на лестничной клетке. Из горла рвется всхлип. Я закрываю рот ладонью.
«Не покидай меня, Андрей!»
Заставляю себя заткнуться и захожу в прихожую. Натыкаюсь на маму. Она внимательно смотрит мне в глаза.
— Лена, это отец Андрюши? Они очень похожи.
Я тушуюсь.
— Мам, четыре года назад Андрей Викторович смог договориться, чтобы нас с Артемом вывезли из-под обстрела в Таганрог, — отвечаю сбивчиво. — Остальное не имеет значения. Я думала, что больше никогда его не увижу, вот и все.
— Ты ему не сказала о сыне?
Я вздыхаю.
— Нет. Не смогла. Может, потом.
Иду в гостиную, на автомате беру Андрюшку за руку. Подмечаю: похож. Как же похож на отца… Сокрушаюсь про себя: надо было сказать ему о сыне. Я не смогла, а он уехал.
Глава 10
Ночь. Тишина. Темно, только по стенам рассыпаются пятна слабого света от фар редких машин. Мой маленький сын тихо сопит в кроватке, обняв медвежонка.
Я сижу в старом кресле, обхватив плечи руками. Этой ночью мне не заснуть. Перед глазами плывут обрывки воспоминаний о нашем романе с Малининым четыре года назад.
«Холодная вода закаляет, Синичкина. Запомни: слёзы — пустое. Всегда и во всем ищи позитив»
Тени пляшут, взрываются и расходятся, а мне чудится, что это мы.
Его появление в моей жизни — как яркая вспышка. Слишком взрослый, слишком неправильный и грубый — этот мужчина тащил на себе тех, кого ещё было можно спасти. Там, среди пепла, он сумел вселить в меня надежду на чудо. Он подарил мне частичку себя, которая превратилась в нашего сына.
Скольжу взглядом по Андрюшке. Губ касается нежная улыбка. Его всклокоченные волосы, сонное личико — мой ангелочек каждой черточкой повторяет своего папу.
Если бы не сын, я бы рванула вслед за Малининым, помогать в госпитале, который попал под обстрел. Ни минуты бы не раздумывала. Я за ним куда угодно пойду, только бы он рядом был.
В телефоне вибрирует сообщение. Вздрагиваю, смотрю на экран. «Андрей». Сердце взрывается грохотом от волнения.
«Привет. Спишь?»
«Привет. Нет»
«Пока есть связь, можем пообщаться. Хочешь?»
«Хочу. Очень»
«Прости, что я вот так на голову тебе свалился»
«Глупости. Ты — мое все. Годы прошли, но ничего не изменилось»
«Лен, твой сын. Скажи, кто его отец? Почему вы не вместе?»
Сердце больно сжимается.
«В моей жизни был только один мужчина. Андрюша родился в ноябре 2022. Посчитай и узнаешь», — печатаю ответ в темноте. Яркий экран режет по глазам, а у меня сердце от волнения готово выпрыгнуть из груди.
Больше сообщений нет. Я уже думаю, что связь пропала,
