уволиться…
— Лена, прости! Я… мне и в голову не приходило, что бывшая женушка за мной следит! Я не предполагал, что ей невыносима мысль о том, что я могу быть счастливым. Сначала она материализовалась в нашей больнице и увела у меня из-под носа должность, теперь пришла в ресторан.
Мои губы дрожат. Я в отчаянии.
— Неужели нельзя поставить ее на место? — восклицаю растерянно.
Кулагин отводит взгляд.
— Я не могу этого сделать.
— Почему?
— Потому что у нас с Романовой есть дочь.
— У вас есть ребёнок?! — моему изумлению нет предела.
Дима кивает.
— После развода дочка осталась с ней, и теперь это ее главный козырь. А моя мама хочет видеть внучку хотя бы по выходным, понимаешь?
Он напряженно постукивает пальцами по столу.
Я сминаю салфетку.
— Я надеюсь, Дмитрий Борисович, вы донесете до нашей начальницы, что между нами роман невозможен? Пусть она наконец оставит меня в покое! — Я почти кричу. Сказать, что я разочаровалась в Кулагине — ничего не сказать.
Кулагин мрачнеет.
— Я просто думал, что мы с тобой…
— Мы с тобой? Ты меня подставил, Кулагин! Видеть тебя не хочу!
Я резко поднимаюсь из-за столика.
— Сколько я должна тебе за кофе?
— Лена, пожалуйста, не надо вот этого всего…
— Мне не нужны подачки от предателей!
Я роюсь в сумке. Швыряю на стол смятую купюру.
Кулагин молчит. Сидит, таращась в стол, и не двигается.
Я устремляюсь к выходу. У обочины дороги рядом с входом в кафе притормаживает такси.
Я приоткрываю дверцу.
— Подвезете?
Таксист улыбается.
— Садитесь, ещё не успел поймать заказ.
— Отлично.
Я ныряю на заднее сиденье.
Такси везет меня вдоль оживленной вечерней набережной.
У меня на душе полный раздрай.
«Мне придется искать новое место работы. А Романова пусть сама разбирается со своими бывшими-будущими мужьями», — сокрушаюсь мысленно. Я не вынесу этой пытки — каждое утро наблюдать ее рядом с Малининым.
…Дома все, как обычно. Артем пропадает в виртуальной реальности за компьютером в гостиной, а меня встречает мама.
— Ты что-то рано, Леночка, — посматривает на меня удивленно.
Я разочарованно качаю головой.
— Не сложилось, мам. Ты представляешь, Дима Кулагин оказался бывшим мужем моей начальницы! А она узнала, что мы идем в ресторан и тоже туда пришла…
Про то, что она пришла с отцом моего ребёнка, я умалчиваю. Потому что это какой-то сюр. Где это видано, чтобы сразу двое мужчин оказались завязаны на мне и Романовой?
Мама обескуражена.
— А почему он тебя не предупредил?
— А кто же поймет этих мужчин? Наверное, не судьба мне построить нормальные отношения.
— Да брось, дочка! Может, просто не пришел ещё тот, кто тебе предназначен судьбой.
Я горько усмехаюсь.
— Вот увидишь, тот, кто твой — он сам в твоей жизни задержится, — ободряет меня мама. — Чай будешь? Я свежий заварила, с ромашкой.
Я согласно киваю.
— Буду.
Закрываюсь в ванной комнате. Тщательно мою руки, переодеваюсь в домашний халат.
— Мама! Мама! — из небольшой гостиной выбегает мой сын.
Подбегает ко мне и жмется всем своим маленьким существом.
— Я так скучал, мама! Так скучал…. - произносит взахлеб.
Меня отпускает. Подхватываю его на руки и прижимаю к сердцу.
— А как я скучала, ты даже не представляешь!
Он хлопает ладошками по моим щекам и счастливо смеется.
Я несу его на нашу тесную кухоньку. Вот он — мой маяк. Мое счастье. Мой сын. А работа… ничего, новую найду.
Прямо с утра и займусь поисками. Может, кто из коллег что посоветует.
Мама разливает чай в белые чашки. Андрюшка ерзает у меня на коленях, но садиться на отдельный стул не хочет — соскучился.
По маленькому телевизору показывают новости. Мир, кажется, сошел с ума — повсюду война.
— Прошлой ночью военный госпиталь подвергся атаке дронов. В момент атаки внутри находились больше ста пациентов и несколько десятков врачей. Сразу погибли несколько медиков. Больница частично разрушена из-за ударов, — монотонно произносит диктор.
— Да сколько можно? — стонет мама.
А я сижу, не двигаясь. В ушах шумит. Память яркой вспышкой отбрасывает меня в тот февраль 2022, который никак не забыть.
«Отставить слёзы, Синичкина! Адский сегодня будет денек, не трать силы на слёзы. Это не поможет» — бьет в голову набатом грубый окрик Малинина.
— Мама, чай! Чай пей! — возвращает меня в реальность сын и больно щиплет за запястье. Я ахаю, а он смеется. Пытается встать на мои колени своими маленькими ступнями, обнимает меня за шею и усыпает поцелуями мои щеки.
— Ай, проказник, — приговаривает моя мама. — Осторожнее, чай прольете…
Успокоив разбушевавшегося Андрюшу, я наконец добираюсь до чая.
— Мам, — произношу решительно. — Я буду с работы увольняться. Невозможно там находиться. Романова мне жизни не даст. Я теперь поняла, почему она меня травит.
— Плохо, что твой воздыхатель тебя не предупредил. Это очень нехороший поступок. Он ведь знает, что ты сына одна воспитываешь.
— Я так им была очарована, а теперь… видеть его не хочу!
Я закрываю лицо руками.
«Отставить слёзы, Синичкина. Это не поможет»
А ведь правда — не поможет.
— Леночка, ты сгоряча заявление не пиши. Почву прощупывай, а как место нарисуется, тогда и увольняйся, — напутствует меня мама. — И вообще, утро вечера мудренее. Может, все не так страшно, как ты себе нарисовала.
Я вздыхаю: "Может".
В дверь звонят. Настойчиво, громко.
— Это доставка! — подает голос из-за компьютера Артем. — Лен, забери посылку, а?
— Сейчас заберу.
Я поднимаюсь из-за стола. Андрюша увязывается за мной следом.
Я беру его за руку. Открываю дверь, не глядя.
Собираюсь поздороваться с курьером, и осекаюсь — в дверях стоит Малинин.
— Ну, привет, Синичкина, — он иронично улыбается, а мое сердце летит в пропасть.
Глава 9
Я молчу. Не могу подобрать слова. Он пронзает меня режущим взглядом.
— Не молчи, Лен, — просит тихо. Делает шаг вперед, протягивает коробку с пирожными.
— Прости, в кондитерской напротив вашего дома больше ничего не было. Я торопился.
— Мама, а кто это? — Андрюша настороженно выглядывает из-за моей спины.
Малинин ловит взгляд малыша, и его губ касается улыбка.
— Так вот ты какой?
— Такой, да! Я Андрей, мне три! — малыш тычет ему в лицо три пальчика. — А ты кто?
— Я тоже Андрей.
— Нет! Это я Андрей! — мой сын воинственно выпячивает грудь вперед. Свое имя он никому не готов отдать.
Малинин переводит взгляд на меня.
— Удивительно. Когда твой спутник сказал о сыне, я был уверен, что ему нет и годика.
Я наконец отмираю. Пирожные не принимаю, и он ставит их на тумбу.
— Зачем ты пришел? — уточняю
