подниматься по лестнице вслед за нами.
Нет, не так я представляла себе сегодняшний вечер!
Мне некомфортно. Я хочу уйти, но мешает узкая лестница — по ней невозможно двигаться в обе стороны, не касаясь друг друга. И если я резко развернусь, то окажусь в объятиях Малинина.
Я слышу его шаги — такие до боли знакомые и такие родные. Меня потряхивает. Я держусь из последних сил. Приказываю себе не оборачиваться. Не смотреть. Я трусиха. Надеюсь, мне удастся сбежать до того, как мы сядем за столом лицом к лицу. Потому что я этого не вынесу.
Дима как будто чувствует мою нервозность и ободряюще накрывает мою руку своей.
— Всего лишь один неудобный вечер на четверых, — произносит громко с нотками колючего сарказма. — Подумаешь, ерунда какая!
— Да брось, когда мы ещё пообщаемся вне рабочего графика? — Романова шутливо подталкивает его локтем в бок и первой оказывается у нашего столика.
Глава 7
Администратор растерян. Он убирает знак «зарезервировано». На столе тут же появляется бутылка просекко и красная роза.
Пока официант суетится в поисках бокалов, Дима отодвигает мне стул, приглашая сесть ближе к окну, за которым открывается вид на плывущие по реке катера и баржи.
Романова подхватывает с подноса розу и подносит ее к своему лицу.
— Роза не для вас, Тамара Денисовна, — жестко усмехается Кулагин.
— Упс, простите, — Романова разжимает пальцы, и роза небрежно летит на стол.
У меня падает планка. Я не понимаю, как мы оказались за одним столом, а ещё — мне совершенно неясно, за что она меня так ненавидит?
— Так, все! Этот театр абсурда надо заканчивать, — Малинин грубо берет свою невесту за локоть. — Извините за беспокойство, мы пойдем.
Романова выдергивает локоть. Непонимающе улыбается.
— Ты что, Андрей? Завтра в восемь часов утра эти люди будут принимать твою маму. Ее здоровье зависит от того, как они выполнят свою работу. Разве тебе не хочется познакомиться с ними поближе? Они очень расстроятся, если мы с тобой сейчас уйдем. Расстроитесь же, Дмитрий Борисович?
Кулагин замирает.
— Я?..
Малинин несколько мгновений оценивает ситуацию, а потом принимает решение остаться и медленно отодвигает стул для своей спутницы.
Мы оказываемся за одним столом. Дима скрепит зубами от негодования. Малинин мрачен. Романова цветет.
Малинин не сводит с меня глаз, и от этого мне очень некомфортно.
Романова принимает решение поиграть в любезность.
— Ну, что, давайте знакомиться? Дмитрий Кулагин — один из наших лучших врачей. Завтра утром он возьмет под свое крыло твою маму. А это… — Романова запинается. На ее лице мелькает раздражение. — Кажется, Синичкина? Да, точно. Лена Синичкина, вечно опаздывающая на работу медсестра. Я ее запомнила исключительно по этому поводу.
Она произносит это таким тоном, что я наконец отрываю взгляд от стола и впиваюсь в нее глазами.
— У Лены сын, — резко обрывает ее Кулагин. — Она воспитывает его одна, поэтому…
В глазах у Романовой вспыхивает злой огонь.
— То, что у неё ребёнок, никак не оправдывает ее опоздания! У нас, между прочим, отделение интенсивной терапии, а не кружок макраме! — подавшись вперед, обрывает Кулагина она.
— Мы с Леной хорошо знакомы, — внезапно оглушает Малинин.
— Э-м-м, что?.. — Романова запинается.
А я…
Кажется, я срываюсь в пропасть.
Малинин берет в руки бутылку просекко и разливает его в бокалы.
— Мы с Леной прекрасно знакомы, — продолжает спокойно.
— Что ж, раз вы знакомы, то не вижу смысла навязывать тебе ее компанию…
Малинин ее игнорирует. Пронизывает меня любопытным взглядом.
— У тебя есть сын?
Я чувствую, как что-то больно колет под ребрами.
— Это не относится к сегодняшнему вечеру. Извините, мне что-то нехорошо. Дим, поужинаем в другой раз.
— Что ж, меньше народа, больше кислорода, — Романова торжествует. — Официант, принесите, пожалуйста, салат «Цезарь» и зеленый чай в чайнике!
Малинин меняется в лице.
— Хватит! — резко обрывает свою спутницу.
— Лена!
Кулагин пытается меня остановить, но я беру сумочку и начинаю протискиваться через узкий проход между столиками.
Едва не выбив у официанта из рук поднос с роскошными закусками, я бегу к выходу.
— Лена!
Кулагин пытается меня догнать, но я ловко ныряю в столпотворение посетителей у лестницы. Мне нужен свежий воздух, иначе ещё немного, и я задохнусь.
Я вырываюсь из душного ресторана и быстро иду вдоль реки. Смеркается. Кофейни приглашают выпить кофе, катера зазывают на прогулку. Дети резвятся на игровой площадке. Фонтан под громкую музыку выплевывает вверх яркие струи с подсветкой.
У меня в голове сумбур. Я не готова вот так, внезапно снова столкнуться лицом к лицу с отцом своего ребёнка. Я не готова впустить его в свою жизнь. Я очень надеюсь, что сегодняшняя встреча — случайность, которая больше не повторится.
Слышу за спиной торопливые шаги.
— Лена!
Зажмуриваюсь — это Кулагин. Как же неловко все вышло! В любом случае, свидание сорвано.
Все, чего я сейчас хочу — поскорее оказаться дома. Накрыться с головой одеялом и больше никого не впускать в свой внутренний мир.
Он меня догоняет. Хватает за руки. Умоляюще смотрит в глаза.
— Прости меня, Лен.
Я непонимающе приподнимаю бровь.
— За что?
Он втягивает грудью воздух.
— Ты должна кое-что знать.
— О чем?
— О моей личной жизни до того, как я пришел работать в нашу больницу. Это касается Романовой. Идем, найдем тихое местечко, и я все тебе расскажу.
Я обескураженно смотрю на него.
Он берет меня за руку и ведет в кофейню.
Здесь есть свободные столики. Дима заказывает два кофе и подсаживается ко мне.
Мы несколько мгновений смотрим в глаза друг другу. Он тяжело вздыхает.
— Она знала, что я сегодня пригласил тебя на ужин, поэтому намеренно испортила нам с тобой вечер, — произносит мрачно.
Я недоумеваю.
— И что?! Что во мне такого? Почему, по мнению Романовой, ты не можешь пригласить меня на свидание?
Дима неотрывно смотрит мне в глаза.
— Мы с ней были женаты, — признается угрюмо.
Глава 8
Я изумленно верчу в руках пластиковый стакан кофе. Кажется, от вопросов у меня сейчас взорвется мозг.
— Женаты? — уточняю жалобно. — Но… как? Она ведь старше тебя на семь лет? И почему… О, теперь мне понятна ее неприязнь! Она все это время тебя любила!
Дима морщится.
— Такие, как Романова, не способны на любовь, Лена. Там скорее взыграло чувство собственности.
— Почему ты меня не предупредил? Ты ведь знаешь, как для меня важна работа! У меня сын. Я одна его тяну! А теперь Романова будет меня травить до тех пор, пока не вынудит
