на коленях.
И это ещё слабо сказано. Не уверен, что долго протянул бы в таком темпе.
— Может, перенесём пробежку на вечер? — подкидываю вариант, мысленно молясь, чтобы она согласилась.
И… О чудо! Дикарка принимает его.
— Почему бы и нет? Можно или сразу после учёбы приезжать, или когда всё сделаем. Знаешь, Егор, — трещит немного позже, прихватывая губами подбородок, — никогда не думала, что пожалею о том, что приютила Бублика и Ареса. Я же понимаю, что такую огромную собаку держать в квартире не вариант. Да и как во дворе? Что если к нему будут бегать дети и он кого-то укусит? А если станет выть ночами?
— То есть ты согласна жить вместе? — растягиваю лыбу до ушей, понимая, что она не ищет причин не переезжать.
— Да, мой любимый Хулиган. — смеётся Дианка. — Согласна.
Со смехом завладеваю её губами, отдавая взамен сердце.
В квартиру буквально взлетаю на крыльях счастья. С порога отзваниваюсь Дианке и сообщаю, что я жив-здоров и добрался без происшествий. Демоница напрочь отказывалась идти домой, пока я не дал обещание, что наберу её, как только буду дома.
— У тебя всё нормально? Дикие не наседали? — выбиваю, стягивая мокрую куртку и джинсы.
— С родителями порядок. НикМак задрали. У них прям цель жизни выяснить, с кем я провела выходные. — вздыхает раздражённо. — Ещё и Тимоха подключился к ним.
Пока слушаю возмущения и проклятия Ди в адрес братьев, набираю воду в ванную и раздеваюсь. Залезаю и скатываюсь до шеи, ощущая, как окоченевшее от ледяного дождя тело начинает согреваться и расслабляться.
— А что Андрюха?
По сути, сейчас он единственный, чьё мнение меня волнует.
— Только спросил, как съездили и всё ли хорошо. Ну и смотрел так, будто у него рентгеновское зрение. — смеётся Дикарка.
И да, ещё несколько часов мы проводим с Дианкой на проводе. Я вкидываю наушники и чищу картошку. Пока она варится, отправляю в духовку фаршированное куриное филе. Решаю сразу приготовить на пару дней, чтобы не заморачиваться потом.
Обсуждаем, как лучше преподнести новость её семье, но в итоге принимаем решение пустить всё на самотёк. Всё равно нереально просчитать все варианты развития событий и реакции каждого члена семейства Диких.
Разговариваем о Дианкином переезде так, словно это уже решённый вопрос. Впрочем, так и есть. Она собирается перебраться в логово монстра, как только мы откроемся.
На меня нападает нетерпячка видеть Дикарку в своей квартире. Засыпать и просыпаться с ней изо дня в день. Наблюдать в зеркало, как она умывается и чистит зубы. Как моет посуду и готовит. Как расчёсывает длинные смоляные волосы. Быть рядом и тупо тащиться от таких обыденных, доведённых до автоматизма действий.
Я определённо псих, но мне похую. Я люблю её. Я впервые в жизни готов перестроить весь свой уклад ради другого человека. Дышать ради неё. Жить для неё. Заставлять улыбаться и смеяться. Рядом с ней я не боюсь выглядеть идиотом или маньяком.
Пока Ди расписывает свой завтрашний день, ловлю себя на том, что освобождаю полки в шкафу для её вещей. Я даже не думал об этом, но как-то само собой начал перекладывать шмотьё. Лыба тянется уже куда-то на затылок.
— Угадай, что я сейчас делаю. — толкаю в микрофон.
— Ложишься спать? — отбивает Диана.
— Нет. Ещё варианты.
— Учишься? Готовишь? Ешь?
— Отрицательно на все предположения. — ржу, засовывая летние вещи на самую верхнюю полку.
— Только не говори, что порядки наводишь. — бурчит Ди недовольно, чем вызывает новый приступ смеха.
Откуда в ней эта любовь к хаосу? Только сейчас догоняю, что ей ничего не стоит перевернуть мою квартиру вверх дном. Волосы в раковине. Разбросанные тетради и ручки. Смятая постель.
Пугает ли меня это? Тормозит? Вынуждает передумать?
Чёрта с два!
Привыкну. Смирюсь. Научусь принимать.
— Даю подсказку, Ди. Я схожу с ума.
Она тоже хохочет и выбивает сквозь смех:
— Насколько сильно?
— Максимально. Надеюсь, половины шкафа тебе хватит?
Смех стихает, а голос становится серьёзным.
— Я люблю тебя. — шепчет Диана вместо вопросов или подколов.
— И я тебя, Дикарка. Аномально.
Поклав хер на то, что спать лёг только ближе к трём, утром всё равно еду к Дианке. Пробежка под дождём вообще не в кайф, но её это не тормозит. А я просто принимаю свою Аномалию со всеми её заскоками.
Четыре дня пролетают как один. Не успеваю вкусить каждый из них, как настаёт пятница. Забиваем с Ди на последние две пары, чтобы побыть вместе хоть несколько часов.
Мы не увидимся всего пару дней, но я уже раз двести успел подумать, что не так уж мне и важна эта конференция. Дианка важнее. Озвучиваю ей это, но девушка только улыбается и с трепетом целует меня.
— Егор, ты должен поехать. Отдохнём друг от друга.
— Значит, я тебе уже надоел? — бурчу с усмешкой.
Она поднимается на носочки и прижимается всем телом. Запускает пальцы в волосы.
— Ты мне никогда не надоешь, мой любимый Хулиган. И я буду о-очень скучать. — шелестит мне в рот, задевая персиковыми губами. — Ты только пиши мне чаще, чтобы я знала, что с тобой всё хорошо.
— Что может случиться на конференции по нейрохирургии? — отрезаю со смехом.
— Пообещай. — требует, дуя губёхи.
— Обещаю, Дикарка. Я буду писать тебе каждые пол часа. И звонить при первой же возможности. Ни во что не вляпаюсь. Нигде не накосячу. Всё будет хорошо. Но и ты мне пиши.
— Мы ведём себя как настоящие наркоманы. — тарахтит, улыбаясь шире.
— Мы и есть наркоманы, Котёнок. Больные. Ненормальные. Влюблённые. И у меня уже начинается ломка по тебе. — хриплю, завладевая её податливыми губами. — Поехали ко мне. Хочу слышать, как ты стонешь и кричишь. Как дрожишь, когда кончаешь. Оставь на мне свои следы, чтобы у меня была хоть маленькая доза.
— Только если и ты оставишь свои. — сипит, сплетая наши пальцы и шагая к машине.
После того, как мы
