о землю, бесполезный, наблюдая, как псих приближается к ней.
Рейвен нажала на спусковой крючок. Один раз. Два. Три раза. Но не было ни гребаного хлопка, ни дульной вспышки. Только глухой, ужасающий щелчок пустого патронника.
— Черт, — услышал я, как она пробормотала, широко раскрыв глаза.
Не теряя ни секунды, она со зверским хрустом ударила Пиро коленом в лицо. Из его носа хлынула кровь, но засранец еще не закончил. Он схватил ее за раненую руку и сильно дернул вниз, вызвав крик боли.
Я заставил себя подняться, не обращая внимания на огонь, бушующий у меня в боку, и схватил Пиро за волосы, ударив его головой об пол. Раз. Два. Три гребаных раза. Но этот ублюдок просто не хотел умирать.
Он сбросил меня с себя, и мы снова оказались на ногах, кружа друг вокруг друга, как две бешеные гребаные собаки. Кровь капала из его сломанного носа, глаза были дикими, не только от ярости, но и от страха. Он знал, что влип.
— Прекрати, Пиро, — прорычал я, едва сдерживая душащую меня ненависть. — Это, блядь, конец.
Он рассмеялся безумным смехом, от которого у меня по коже побежали мурашки.
— Это никогда не закончится, Бродяга. Ты думаешь, что победил? Ты понятия не имеешь, насколько глубоко это дерьмо заходит.
Прежде чем я успел затолкать этот смех ему в глотку, раздался еще один выстрел. Глаза Пиро расширились, сумасшедшая ухмылка исчезла с его лица. Он посмотрел вниз, на свою грудь, где быстро расползалось красное пятно, затем снова на меня.
— Черт, — успел произнести он, прежде чем рухнуть.
Я обернулся и увидел Рыжую, держащую пистолет Капитана, ее руки дрожали, но она по-прежнему целилась точно в цель. Вайпер набросился на капитана Хуесоса, его кулаки превратились в размытое пятно, когда он выбивал из него жизнь.
— Рыжая, — выдохнул я, облегчение захлестнуло меня.
С ней все было в порядке. Она была жива.
Я начал двигаться к ней, но затем звук, которого я так боялся, остановил меня — безошибочный щелчок взводимого курка.
Капитан, блядь, не был мертв. Он был на ногах, покачиваясь, как пьяный, но все еще стоял. Его запасной пистолет целился прямо в Рыжую.
— Ты... гребаная... сука, — прохрипел он, с его губ стекала кровь. — Если я паду... Я беру тебя с собой.
Все замедлилось. Я увидел, как его палец напрягся на спусковом крючке. Я увидел, как глаза Рыжей расширились от осознания. Я увидел, как Вайпер, слишком слабый, чтобы пошевелиться, тянется к ней.
— Рыжая, стреляй! — Я закричал.
Она колебалась долю секунды, ее врачебный инстинкт сохранения жизни боролся с необходимостью выжить. Это было на долю секунды дольше, чем нужно.
Я не думал. Я просто двигался.
Пистолет выстрелил, когда я бросился перед Рыжей. Я почувствовал удар, словно кувалдой в грудь. Я услышал крик Рыжей, почувствовал, как она подхватила меня, когда я падал на спину, а затем все онемело.
Сквозь пелену боли я увидела Вайпера. Из последних сил он подобрал упавший пистолет Рейвен. Он выстрелил один, два, три раза. Капитан дергался при каждом ударе, затем рухнул на землю. На этот раз он не встал.
— Бродяга! О Боже, Бродяга, нет! — Голос Рыжей был безумным, ее руки давили мне на грудь.
Было чертовски больно, но все это постепенно исчезало, превращаясь в ничто.
Я моргнул, пытаясь сосредоточиться, но мысли путались. Мне нужно было увидеть ее. Рыжая. Мои мысли были в беспорядке, утекали сквозь пальцы, как вода, но мне нужно было увидеть ее в последний раз.
Я попытался заговорить, но у меня вырвался лишь влажный кашель. Во рту был привкус меди.
Не очень хороший знак.
Лицо Рыжей всплыло в фокусе надо мной, ее прекрасные черты были искажены страхом и мукой.
— Останься со мной, Бродяга. Пожалуйста, ты должен остаться со мной.
Я выдавил слабую улыбку.
— Привет... Док, — прохрипел я. — Похоже, на этот раз я... действительно облажался, да?
Я, блядь, едва мог дышать. Ощущение было такое, будто кто-то запихивал осколки стекла в мои легкие с каждым вдохом. Медный привкус крови наполнил мой рот, и я знал — черт возьми, я знал, что это оно.
Она яростно замотала головой, по ее лицу потекли слезы.
— Не смей шутить прямо сейчас. С тобой все будет в порядке, ты меня слышишь? С тобой должно быть все в порядке.
Я протянул дрожащую руку и коснулся ее щеки.
— Харпер, — выдавил я из себя это слово, ее настоящее имя застряло у меня в горле, как будто ему там не место.
Но это произошло. Он всегда принадлежал ей.
Ее глаза расширились. Она посмотрела на меня так, словно я только что ударил ее, как будто услышать от меня свое имя значило что-то большее. И, может быть, так оно и было, черт возьми.
Я никогда не называл ее так. Всегда называл «док» или «милая», придумывал дурацкие прозвища, как будто я ничего не мог воспринимать всерьез. Но никогда — ее имя.
— Мне нужно... сказать тебе кое-что.
Она наклонилась ближе, ее слезы капали мне на лицо.
— Что это? Бродяга, пожалуйста, побереги силы.
Я покачал головой, или, по крайней мере, попытался.
— Нет... тебе нужно знать. Мое имя... мое настоящее имя... Коул. Коул Беннетт.
Это имя годами не сходило с моих губ. Я больше не был тем гребаным мальчишкой, слабым маленьким засранцем, который позволил миру раздавить его. Я стал кем-то другим — Бродягой. Но ради нее, прямо сейчас, я не боялся снова стать тем мальчиком.
У нее перехватило дыхание.
— Коул, — тихо повторила она, и, черт возьми, от ее слов у меня защемило сердце.
Я слабо кивнул.
— Да… это я.
Слезы потекли по ее щекам, и она наклонилась ближе, прижавшись своим лбом к моему.
— Почему... почему ты рассказываешь мне это сейчас?
Из этого не было выхода. Но я не боялся
