нас троих в школу. Лина прошла без проблем, а нам бывшая классная заказала пропуски — без них не пропускали в здание.
Школа почти не изменилась, и на каждом шагу я ловила флешбэки. Да и кабинет математики оставался таким же, как и прежде, разве что появились новые жалюзи, а в уголке с лучшими учениками класса висели незнакомые фотографии.
Мы рассказали обо всем Ольге Владимировне, которая с каждой минутой хмурилась все больше и больше. Она сказала, что подозревала, что в классе что-то неладное, но доказательств о том, что одну из учениц обижают, у нее не было. А сама Лина молчала и ничего взрослым не рассказывала. Мы провели вместе несколько часов, и за это время Лина успела поплакать и с грехом пополам рассказать Ольге Владимировне о том, что происходит. Каждое слово давалось ей с трудом — это было видно. Но она все же говорила, а потом снова расплакалась. Но, кажется, Лине стало немного легче.
Ольга Владимировна сказала, что вместе с руководством сделает все, чтобы защитить ученицу. А саму Лину записала к школьному психологу — слишком та была запуганная и неуверенная в себе.
Перед тем как уйти, мы с Диларой по очереди обняли Лину и обменялись номерами — на всякий случай.
— Запомни. Ты не одна, — сказала и коснулась ее плеча. — И ты ни в чем не виновата.
Лина смущенно улыбнулась — впервые за все эти часы.
Мы с Диларой отправились к парням на такси. Обычно мы трещали, как сороки, но в этот раз почти всю дорогу молчали.
— Почему это так работает? — вдруг спросила меня Дилара. — Почему те, кого обижают, скрывают это? Думают, что это их вина, что они заслужили... И боятся говорить другим. Я ведь и сама была такой. Вечно стыдилась, вместо того, чтобы рассказать родителям. Чувствовала себя беспомощной. Ты стала для меня героиней, когда не сломалась из-за буллинга. Ты у меня сильная, Полин.
— Мы все сильные, — ответила я. — И ты, и Лина. Просто иногда страх берет вверх. А бояться — это нормально.
Я улыбнулась подруге, и она улыбнулась в ответ.
— Вы с Димой точно решили уехать? — спросила Дилара.
— Да. Точно. Может быть, и вы с нами?
— Леша не может бросить маму с сестрой. Да и у меня папа с ума сойдет, если я поеду в другой город, — хмыкнула Дилара. — Но меня радует, что он хотя бы принял Лешу. До сих пор вспоминаю, как мы снова пришли в гости к родителям, а папа позвал Лешу к себе в кабинет и разговаривал с ним часа два. О чем, до сих пор не знаю! Но после этого вроде как смирился, что мы пара.
— Я у Димы выведаю, о чем говорили твой папа и Леха, — пообещала я. Лучший друг наверняка все знает! Парами дружить очень удобно!
На этом мы приехали к бару, в котором нас ждали парни.
Глава 73. Это только начало чего-то большего
— Вот и все, — сказала мама, стоя напротив меня в пустой квартире, в которой она три года прожила с Андреем. Она стала выглядеть лучше и вновь казалась солнечной, как и прежде. И улыбалась искренне, а не вымучено, хотя в глазах все еще мелькали тени страха.
Мебели не осталось — ее забрала мать бывшего отчима. А сама квартира была выставлена на продажу. Мы с мамой приехали, чтобы забрать кое-какие ее вещи. И вот-вот должны были уйти — до того, как приедет риелтор с покупателями. Потом мама уедет в свою новую квартиру.
— Жалеешь? — спросила я маму.
— Жалею, — кивнула она. — Жалею о том, какой дурой была. Ничего вокруг не замечала. Жила ради какого-то мужика, который оказался подонком. Почти потеряла дочь. Не жалею только о Женьке.
— Как он? — спросила я. С братиком мы не виделись несколько дней. Если честно, я постепенно начала к нему привыкать.
— Хорошо. Только все время спрашивает о папе. Но я надеюсь, что вскоре он забудет о нем, — улыбнулась мама. — Мой психолог говорит, что у детей гибкая психика. Надеюсь, мы справимся. Может быть, вы с Димой все же останетесь?
Ее голос прозвучал жалобно. Она не хотела отпускать меня. Но я покачала головой.
— Этот город всегда был для меня чужим. И связан с плохими воспоминаниями. К тому же бабушке нужна помощь. Но я буду часто к вам приезжать.
— Обещаешь, дочка?
— Обещаю. А что у тебя с Кретом? — задала я вопрос, который мучал меня последнее время.
— С Виктором у нас очень теплые отношения, — призналась мама. — У нас какое-то родство душ, что ли. Он вдовец, я вдова. Мы потеряли любимых в одной катастрофе. Виктор закрытый, но неплохой человек. И я ему очень нравлюсь.
Она покраснела, как школьница. А я подняла бровь.
— Вы встречаетесь, что ли?
— Нет, — вдруг ответила мама. — Виктор хотел этого, но я отказалась. Сказала, что буду ему благодарна, если мы останемся друзьями.
— Почему? — удивилась я. — Он миллиардер! За ним столько женщин бегает!
— Знаю. Но… Я боюсь, Полинкин, — честно ответила мама. — Понимаю ведь, что со мной не все хорошо. А вдруг история повторится? И я снова окажусь в ловушке, как с Андреем? Его ведь я тоже считала достойным мужчиной. А он… он оказался причастным к смерти моего мужа. Хотел убить мою дочь. Я боюсь снова раствориться в другом человеке. Сейчас для меня главное — ты и Женька. Я хочу стать действительно хорошей матерью. Большего мне не надо. По крайней мере, пока. К тому же… — Ее лицо потемнело от старой боли. — Твоего папу никто не заменит. Я скучаю по Мише.
— Я тоже скучаю по нему, — сказала я тихо, и мама обняла меня.
— Он всегда с нами, — прошептала она.
— Папа никогда мне не сниться, мам, — призналась я, положив голову ей на плечо.
— Это не значит, что он о тебе забыл.
Несколько минут мы молчали — в память о папе, и в это время выглянуло заходящее солнце. Оно осветило квартиру мягким золотистым светом. И мне вдруг показалось, что это знак от папы. Он обожал небо и солнце. И говорил,
