бы написала брату. Он не одобрял то, что она поехала к отцу, находящемуся в заключении. И порою вел себя по-дурацки. Но всегда поддерживал ее. Как мог.
Когда отца завели, Саша вздрогнула. Она смотрела на него через перегородку, и крепко сжимала зубы. Он не особо изменился за это короткое время, разве что несколько похудел, а вместо элегантного костюма на нем была форма заключенного. И взгляд стал совсем тяжелым — слишком в нем было много злости и ярости. И даже при виде дочери взгляд Андрея не смягчился.
Он сел на стул и нехотя взял трубку телефона.
— И что ты тут делаешь? — спросил Андрей. — Пришла позлорадствовать? Не переживай. Я скоро выйду.
— Нет, я пришла показать одну вещь, — тихо сказала Саша и поднесла к стеклу перегородки два расправленных листа бумаги — так, чтобы отец видел написанное на них.
— Что это? — прищурился он.
— То, что тебе давно нужно было сделать. Тест на отцовство. Ты ведь сомневался в том, что мы с Русланом твои дети. Поэтому я решила развеять твои сомнения. Смотри. Видишь? Тут, внизу. Вероятность отцовства составляет девяносто девять целых, девять десятых процента. Ты мой отец. И отец Руслана.
— Что? — пробормотал Андрей. — Бред. Я был уверен, что вы не мои дети. Ты же меня обманываешь. Это подделка!
— Нет, это не подделка. Это действительно результаты генетического теста, — тихо ответила Саша, и в ее глазах заблестели слезы. — Знаешь, пап, раньше я все время тебя оправдывала. И если бы ты за последние годы хотя бы раз обнял меня, хотя бы раз назвал дочкой, хотя бы раз… — Девушка с трудом сдерживала слезы, и говорить ей было тяжело. — Хотя бы раз сказал, что любишь меня, я бы была на твоей стороне, несмотря ни на что. Я была бы самой преданной дочерью на свете. Но ты… ты ненавидел меня так сильно просто из-за того, что считал — мама тебе изменяла. А это не так. Она любила тебя до самого конца, хоть и знала, что ты с ней из-за денег дедушки. Терпела твои измены. И плакала каждый день, когда ты ушел к другой. В отличие от тебя мама была верной.
По щекам Саши покатились слезы, и она быстро смахнула их тыльной стороной кисти.
— В последние годы ты как будто с ума сошел. Ведь когда я была маленькой, ты был не таким. Не параноиком, помешанным на деньгах и власти. Не жестоким уродом. Пап… В детстве ты был для меня героем. И знаешь, я буду считать, что ты умер в тот день, когда бросил нас, — прошептала Саша, сжимая трубку. — Больше я никогда не назову тебя отцом. И Руслан — тоже. Думаю, и Женя тебя забудет. Посмотри, до чего ты дошел. Когда ты выйдешь, рядом с тобой даже детей не будет. Тебя для нас больше нет. Береги себя.
С этими словами Саша бросила трубку, вскочила с места и выбежала из помещения для встреч. А Андрей закрыл лоб рукой и сидел так неподвижно до тех пор, пока к нему не подошел охранник, чтобы увести в камеру.
Когда Саша выбежала на улицу, то долго глотала прохладный осенний воздух — ей казалось, что она задыхается. Руслан не без труда успокоил ее, посадил в машину и поскорее поехал прочь от темного мрачного здания.
— Не жалеешь, что приходила к нему? — спросил он, не отрывая руки от руля.
— Нет, — прошептала Саша. — Скорее, мне жалко его.
— Он сам виноват, — жестко ответил Руслан. А потом вдруг добавил: — Жалко, что он действительно наш отец. Не хочу быть на него похожим.
— Мы определяемся нашими поступками, — ответила Саша, глядя в окно, за которым начал накрапывать дождь. — Ты другой, Русик.
— С чего ты решила? Может быть, я такое же дерьмо, как и он, — усмехнулся парень.
— Папа не любит никого, кроме себя. А ты любил маму. И меня тоже. Наверное, — улыбнулась Саша. — Эй, ну чего ты мочишь? Сказал бы, что тебе дорога твоя сестра!
— Ну так, — неопределенно отозвался Руслан и получил от Саши подзатыльник.
— Эй, я тебя сейчас высажу и пешком пойдешь! — возмутился он.
— Не высадишь! Я твоя младшая сестра, и ты должен меня защищать! — рассмеялась Саша.
— Это меня нужно защищать от тебя. Сиди тихо! — прикрикнул на нее Руслан, впрочем, без злости. Говорить о своих чувствах он не умел.
— А с кем ты вчера переписывался? С какой-то девчонкой? А покажи ее фото? — продолжала веселиться Саша.
— Отвяжись.
— Ну скажи, мне ведь интересно!
— Отстань, сказал!
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
Они препирались больше получаса. А потом Саша уснула — до этого не спала всю ночь. Когда она проснулась, обнаружила, что на коленях у нее лежит плед. Брат накинул его, чтобы она не замерзла.
Эпилог
Месяц спустя
Из тату-салона мы с Димой выходили счастливые. На наших запястьях появились парные татуировки — два летящих навстречу друг друга маленьких самолетика. Тату были простыми, но мы с Димой сделали их не ради красоты, а чтобы закрепить наш союз. Они стали символом единения. Нашей маленькой тайной. А еще я удалила татуировку, сделанную три года назад — дату смерти Димы. Для этого я несколько раз ходила в специальную клинику, и теперь на коже остался едва заметный шрам.
Мы все-таки стали мужем и женой, но обошлись регистрацией и небольшими семейными посиделками в ресторане. Мы и этого не особо хотели, но моя мама и мачеха Димы настояли. Они решили познакомиться прежде. Правда, отец Димы в ресторане не присутствовал — ему не позволило здоровье, зато приехали обе сестры, которые к нему очень привязались.
Я знала, что Сперанские собираются покинуть страну. То, что когда-то принадлежало отцу Димы, а затем было «приватизировано» Захаром, возвратилось Владимиру Сперанскому обратно и теперь активно продавалось. Но часть недвижимости он неожиданно оставил сыну. Это было несколько элитных квартир, загородные дома и какая-то дорогостоящая земля, которую мечтали купить под строительство нового торгового центра.
Димины отношения с отцом так и не стали теплыми — волшебства не произошло. Но сейчас Дима стал по-настоящему взрослым и больше не нуждался в отцовской поддержке, как в детстве. Иногда я ловила себя
