пощечина. Я тяжело дышу стиснув зубы, кровь приливает к лицу.
Растрепанные волосы застилают запотевшие очки.
Я упала обратно между ними и чуть успокоилась. Третий встал и спокойненько насвистывая прошелся до стеклянных дверей в вагон, чтобы посмотреть, не идёт ли кто.
От борьбы платье сползло и одна моя грудь выпала.
Парни увидели, что у очкастой девочки, которую они притесняют в электричке пробит сосок.
Один облизнулся и тут же вцепился губами мне в грудь. Его язык обхватил металлическую штангу и начал медленно перекатывать её вместе с сосочком по губам.
Я застонала и мне тут же закрыли рот рукой.
Потом ладонь превратилась в пальцы и они «пистолетом» вошли мне в рот.
— Тихо, шкура.
— Малфыкы не наааадо, — с набитым ртом стала молить я.
Мои глаза бегали между их глазами в бессильных попыткам найти, кто из них сжалится надо мной.
Горячие руки гладили мои колени, а буквально в пяти метрах от нас какой-то дачник посильнее уткнулся лицом в газету.
— Не делай глупостей милая.
— У меня парень есть… — почти шепотом, чтобы не привлекать внимание пассажиров сказала я. Я так боялась что они разозлятся, если я стану кричать.
— Мы ничего «такого» не сделаем.
Тот, что стоял у дверей в пляжных шортах сорвал сумочку у меня с плеча и порылся в ней. Он вынул паспорт и заявил.
— Восемнадцать есть парни.
У меня достаточно большие внешние половые губы, которых я очень сильно стесняюсь, потому что девочки в бассейне дразнили меня «пельмень», «вареник». В общаге плакала по ночам.
Поэтому про парня я соврала. Я боюсь заводить отношения, потому что боюсь, что меня бросят.
И если и трахаюсь, то только с каким-нибудь пьяным парнем из нашей общаги, на которого мне пофиг бросит он меня или нет.
Поэтому, когда парень в джинсовых шортах плавно и изуверски начал скользить ко мне под платье рукой, а сжала ноги со всей силы. Грудь моя по-прежнему была у них на виду и блондин рванул платье так, что оголил вторую.
— Сиди спокойно!
Они держали меня за запястья и лапали в шесть рук.
В общем-то если бы пара пенсионеров оторвала глаза от газет и книг, то они могли бы любоваться, как девятнадцатилетнюю девушку с пробитыми сосками просто распинают на лавочке в электричке.
Но они трусливо «читали» и выходили на остановках «не видя» ничего перед собой.
Я не могла вырваться, да и пошевелиться тоже. Меня просто выворачивали. И вот уже их сильные руки совладали с моими коленями и начали по сантиметру отвоёвывать у меня мое собственное тело.
Я хрипела и вырывалась, но мне насильно раздвигали ноги. Сопротивляться больше не было сил. Я заплакала, но все равно сражалась.
Парень, что до этого стоял и караулил двери, въебал мне очередную «отрезвляющую» пощечину.
Ноги разъехались и мне раздвинули их очень широко.
Главный заржал уставившись на мои белые трусики от влаги уже почти прозрачные.
— Это что такое?
Я отвернулась в окно от стыда за то, что они смотрят на мою такую объёмную девочку в трусиках.
Один из парней опустил руку мне между ног и осторожно сжал мои пышные половые губы через мокрую ткань.
— Ой, а я думал это пенис.
Они снова заржали.
У меня действительно было много там, но это были только губки.
Он ущипнул, и я снова выгнулась пробитыми сосками вперед. За окном мы проезжали полупустые платформы, на которых были другие девушки, семейные пары, старушенции.
А меня опускали прямо в вагоне.
— Нравится когда тебя шлепают, пельмешек?
Коварным голосом он проговорил это прямо мне в ушко, шлепнул по припухшей писе и я задрожала.
— Жи-и-ирный пельмешек у тебя тут!
Второй с размаху шлепнул по промежности, и я попыталась согнуть ноги, но меня крепко держали и я только изогнулась.
— Нраааавится… — с живодерской улыбкой сказал он, ловя мои зрачки своими.
Тут он стал приближаться и целовать меня в губы.
Мою руку положили на член второго парня и заставили дрочить.
Я никогда этого не делала, но рука словно из прошлой жизни стала интенсивно сжимать и двигать по стручку вверх вниз.
Я потеряла контроль от обилия атак со всех сторон и как дура машинально ответила на поцелуй.
Языки сплелись, и я почувствовала его силу и напор.
Парень был лет на пять меня старше и делал это так грубо и уверенно, что я чувствовала, что я не первая изнасилованная девочка этой компанией.
В вагон на новой остановке зашли новые люди и меня за руку вытащили в тамбур. Электричка адски грохотала на ходу.
— Не делай глупостей, а то мы скинем тебя туда, — громила в пляжных шортах уже избавился от рубашки и демонстрировал мне свой мощный мужской торс, указывая на пролетающие пролёты шпал под нами.
— Все видели, что тебе было плохо в поезде. Скажут, что закружилась голова и сама упала.
Этот парень в летних пляжных шортах был такой наглый и уверенный, что снял их и стоял в одних кроссовках и белых носках.
Член торчал вертикально вверх.
На загорелом теле это смотрелось шикарно, надо отдать должное. Тела у парней были идеальные. Спортивные и даже немного похоже, что они занимались либо атлетикой либо танцами.
Рельефные прессы, стабильная походка, даже при мощной качке.
Они тискали мои груди, и я чувствовала, что становлюсь «их».
Словно в этом было что-то первобытное и мне надо было пройти обряд инициации сразу с тремя, чтобы меня приняли в общество таких мощных загорелых властных молодых самцов.
Блондин еще раз поцеловал меня и я снова ответила на поцелуй, давая им понять, что я не против.
И все же он жестоко поставил меня на колени перед оголившимся парнем, и мне всунули первый хуй за щеку.
Большой твердый и упругий его член просто свел меня с ума в одночасье. Он плотно заполнил мой пересохший рот и слюна полилась, словно это был какой-то тропический фрукт.
Я принялась сосать, словно сдаю гос экзамен по минут. Я старалась, зная, что меня оценивает не только сам хозяин великолепного ствола, но и парочка его друзей-экспертов.
Поэтому работала не только языком, щеками, горлышком и рукой, но и старалась «для зрителей» глазами и шейкой делать всё изящно.
Парень оказался скорострелом и вскоре густая струя кончи пересекла мое лицо несколько раз оставляя на нем автограф насильника.
Блондин поднял меня за подбородок, прижал к стене так, что я обхватила его ножками и поднял меня.
Отодвинув трусики в сторону, он пусть и не
