уедет, не бросит же хозяйство. Жить от него в нескольких километрах такое себе удовольствие. И тем более после ужасной встречи, намерения его просто жесть.
Продать и влезть в ипотеку. Там выплаты на ребенка … Потом няню найти … И куда я без вышки устроюсь? Черт побери одна засада кругом.
А если …
— Ты свалишь из моей жизни или нет?! — от истошного визга закладывает уши.
С бешеным ором влетает разъяренная Тата. Она вне себя. Кричит, визжит, брызжет слюной. Я даже не понимаю, чего она хочет. Хотя что тут понимать, ей надо чтобы я просто исчезла.
Выглядит растрепанной, максимально разъяренной. Тонкие пряди упали на лицо, пальцы скрючены, еще немного и она бросится.
— Выйди отсюда, — цедит Ди, — это помещение для персонала.
— Заткнись, нищенка. Где хочу, там и хожу. Это бизнес моего мужчины.
Ох, как …
Перехватывает спазмом. Я пульсирую, как свежая рана. Быстро же он переквалифицировался. Одним днем. Раз и все! Значит ее мужчина … Её …
— Серьезно? — поднимает бровь подруга. — Что-то не помню, чтобы о тебе говорили на собрании, как о лице, что может таскаться где угодно. Может ты террористка. Кстати, надо полицию вызвать.
Несмотря на ситуацию мне немного смешно.
Вот умеет Ди вывернуть в свою пользу. Боже, как я хочу собраться. Как я хочу остервенеть. Научите меня, девочки. Подскажите хоть кто-то! Как это делать? Что ж я за тряпка-то такая. Чуть что и сопли на кулак наматываю. М-м, как задрало!
— Я тебе сейчас вызову! — грозится. — Я так вызову. Слышь, замараха, чтобы завтра тебя тут не было.
Это мне.
Вот же падлюка.
Командовать еще будет.
Соскребаю, как бабка в колобке со всех сусеков наглости побольше и по капле в ладошку противостояния надавливаю. Хватит, да? Надо отвечать.
Нагло шпарю по ухоженному лицу хамоватым взглядом.
— Обязательно. Бегу. Волосы назад.
Даже Диана прячет ухмылку. Ой, перегнула что ли? Но Ди прям подмигивает.
Зато Тата зеленеет. Швыряет в стену клатч. Упирается в стол руками, наклоняется надо мной и шипит. Взгляд не отвожу, успеваю рассмотреть филлеры, идеально структурированные брови, подкачанные губы.
— Яр мой. Поняла, дешевка? Он и был мой, а ты — презрительно фыркает, — ты гребанный фастфуд. Запомни, грязнуха деревенская.
Не ведаю какая сила поднимает меня, но в глазах темнеет. Сука!
— Заткнись.
— О, — удовлетворенно тянет уголки губ, — цапануло? Ну естественно. Ты создана для того, чтобы коров доить и ходить в платьице в цветочек. Возвращайся к курам и уткам. Они тебе очень подходили. Мамаша с папашей к чему приучили, тем и занимайся. Лохушка сельская, найди себе тракториста.
Как там? Красные линии пересечены, теперь только жесть в ответ.
Прерывисто дышу, но пока еще себя контролирую. Проворачиваю слова в голове. Может я бы и проигнорила, но мама и папа … Нельзя.
— Лови тогда, — сухо выдаю, — от лохушки сельской, — и боже прости меня, — хватаю за волосы и прикладываю со всей силы ее мордой об стол.
16
— Ты что творишь, дура!
Я разбила ей губы. В углу сочится кровь. Тата вся красная, всклокоченная. Она настолько в шоке. Не верит, что приложили лицом. Не ожидала, что руку на нее подниму. Видимо в жизни такого никогда не случалось. Прикладывает ладонь к лицу и смотрит на красные размазанные капли.
— Эй, спокойно, — предупреждает Ди, закрывая меня собой.
— Спокойно? — набирает обороты. — Спокойно?!
Визжит на всю бытовку. Я же обхожу подругу и выхожу на первую линию. Что ж поделать, мы уже пару раз подрались. Такая видать судьба, она не спрашивает, как удобнее, а подкидывает разные сюрпризы. Как сейчас, например.
— Ну дрянь, — бросается и хватает небольшую табуретку, — сейчас ты получишь.
С воплем нападает, как индеец с томагавком наперевес. Стараюсь оттолкнуть Диану, она же подпрыгивает, пытаясь защитить от удара, мы сталкиваемся, падаем и я заваливаюсь на бок, а сверху опускается стул.
Ох, как больно. Подскакиваю на ноги, как ужаленная. Неугомонная вновь на меня нападает.
— Убью! Чтобы завтра тебя не было тут … Завтра не было ….
Изгибаюсь, хватаю за руки, раздираю кожу ей в кровь. И вдруг все исчезает. Я в странном состоянии. Отряхиваюсь, ошарашенно осматриваюсь по сторонам. В углу скрючившись сидит Тата, а над ней нависает Яр.
Его шевелюра растрепана и стоит дыбом. И если бы я сейчас была на месте Татки, то никогда в жизни не подумала, что склонились надо мной с добрыми намерениями. Может она сабмиссив и ей так нравится? Хотя кому говорить подобное? Мне?
Меня вообще на помойку выбросили за ненадобностью. Правда в отличие Таты в глаза ему с собачьей преданностью не заглядываю.
— Ты что здесь делаешь?
Рычит, как зверь.
Тата сжимается, становится в два раза меньше ростом. Лицо скукоживается и обильные слезы проливаются. Они потоком льются, так горько рыдает, так плачет. Осталось только схватится себя за волосы и рвать.
— Ярик, — тянет к нему руки, — она набросилась на меня.
Мои глаза сейчас переплюнут размер Совы из Винни-Пуха. Надо же как изящно врет. Вот же брехло. Навалять бы ей следом за поганый язык.
Как же все бесит, как же надоел фарс. Ну почему я все время с ними сталкиваюсь, а? Это такое чувство юмора у судьбы, наверное. Больше разумного объяснения не вижу.
Вытираю кончик носа. Оттягиваю рукава мастерки. Замерзла от стресса. Пытаюсь к себе прислушаться, вроде ничего не болит. Табуретка хоть и пластиковая, но все равно ощутимо было.
Безучастно наблюдаю за ними, как кино смотрю.
Гордеев дергает Тату, ставит на ноги, будто забывает о ней. Развернувшись, сверлит нас взглядом. Разбиваюсь о ледышки. Сыплюсь со звоном. Надо же какая реакция. Готов защищать ее, да?
Надменно выворачиваю губы и презрительно морщусь. Не собираюсь оправдываться. Пусть хоть разорвет.
— И?
— Что «и»?
— Как все это, — обводит кругом, — можешь объяснить? Что за драка?
— У женщины своей спроси.
Предательски виляет голос. Хватаюсь за горло, ругаю себя, что дрогнула. Гордеев не дурак, догадается, что мне не все равно. Только что же теперь, ведь Тата его женщина в настоящий момент и, видимо, была ей всегда. Я же транзитный пассажир в жизни Гордея.
Разве я хотела расставаться. Да нет, конечно. Только Яр распорядился по-своему. Короткая любовная остановка не стала постоянной. Добро пожаловать, вон из реальности Яра.
— Я пришла в гости! — визжит Тата.
Вырывает из печальных грез мерзкий голос.
— И быстро предложила Алене исчезнуть с горизонта? — повышает голос Диана. — Хватит притворяться. Это ты спровоцировала драку.
— Ярик, — снова в мольбе протягивает руки.
