и дельный менеджер. С кандидатами спешить не будем. Пока назначу и.о. Кого, сообщу чуть позже. У кого есть вопросы?
Диана поднимает руку.
— Выплаты два раза в месяц или один?
— Два. Десятого основная зарплата, а двадцать пятого небольшой аванс. Зарплата белая. Вся. Так что с трудоустройством поторопится нужно, кто еще не оформлен.
— Мы стажеры, — разводит руками подруга.
— Стажировка две недели, потом оформление по ТК РФ. Еще вопросы?
Пока сотрудники галдят, наперебой выспрашивая про разные разности, я молчу. В растерянности пребываю. Не спрашивать же его о том, как часто он здесь будет. Слышу только, что мойку будут перестраивать частями, закрывать никто не будет, чтобы клиенты не отвыкли от мысли, что она работает. Все же часто будет здесь, контролировать процесс кто-то должен.
Это мне никак не подходит.
— Если вопросов больше нет, то у и.о. будет в доступе мой номер на крайний случай. А так прошу обращаться к заму, в связи с моим отъездом в командировку на этой неделе. Закончили?
Он так и ни разу не взглянул в мою сторону. Вот и все. У меня яд по телу носится. И кто дурак в нашем случае? Конечно, я дура. Да ему плевать на меня. Случилась в жизни обычная история. Вот и все.
Встретил, попользовался и бросил.
А чего я хотела … Бабочек и цветочков, как у Диснея? Шиш там! Получите злую Гингему. Дайте мне пластырь залепить свою зияющую и кровоточащую дыру в теле.
— Алёнка, ты такая бледная, — обеспокоенная Диана хватает под локоть. — Может перекусишь немного? Я наш заказ подхвачу одна. Перекуси, а потом обсудим ситуацию. Хорошо?
Согласно киваю. Спасибо ей, что не лезет с места в карьер выяснять что да как. Тактичная она у меня девочка. Знает, когда необходима передышка.
Присаживаюсь на стульчике в подсобку и достаю обед. Нет, я не хочу много, там где-то на дне лежат печенья. Выкладываю суп в стеклянной банке. Картошку-пюре и капусту. Наконец, вылавливаю печеньку. Как только собираюсь все засунуть назад в пакет, влетает Яр.
При виде моего обеда у него глаза округляются. Не сводит глаз с моих баночек. Он что никогда тару из-под краснодарского соуса не видел? Накрываю все пакетом, нечего там разглядывать.
Гордеев подходит и берет в руки пюре.
— Мясо где?
— Какое мясо?
Дурак, что ли. Куда лезет?
— Обыкновенное. Свинина или говядина. Курица на худой конец.
— А я без мяса люблю теперь! — накрывает злостью, выдираю еду из рук.
Сую как попало, толкаю в холодильник. Перечислять еще мне будет! Я на него еще не заработала, чтобы пихать в первое второе и компот! Мы дома с мясом едим, а на работе можно обойтись.
Ярослав бледнеет.
Выдвигает со скрежетом стул, садится с размаху. Тяжело смотрит, я тоже задыхаться начинаю. Поела, блин.
— Возьми деньги.
От возмущения сводить зубы начинает. Какого черта надо. Сволочь продажная, сколько ему говорить. Пусть подавится своими подачками.
— Да я лучше до конца жизни пустую картошку буду есть, чем субсидии от тебя приму. Понял?!
Гордеева ответно перекашивает. Трясет натурально и вязко, будто его на самом деле заботит мое питание и реакция на его же слова. Будто и правда волнуется о том, как живу. О, нет. Я больше не куплюсь. Я больше никогда не поверю ни одному мужику. Пусть они провалятся все.
— Глупая.
— А ты умный! Вот и иди тогда подальше. Ищи под стать себе.
— Алёнка …
— Не называй меня так!
Со злости швыряю печенье назад. Все. Расхотела есть. Спасибо большое. Я и так ем плохо, а теперь, наверное, вообще с голоду помру. Ни черта не лезет.
— Хорошо. Не буду, — встает он.
Разворачивается и уходит. Истекая бессильной злобой, пялюсь в спину. Вот сволочь, достал просто. Почему у меня так все кособоко. Может я уродка какая? Выругавшись, как следует, тащусь в бокс.
Диане уже тяжеловато, но она ободряюще улыбается. Я вся киплю. Надо куда-то слить отрицательную энергию. Засучиваю рукава и включаюсь в работу. Мою так, что подруга пару раз одергивает и велит притормозить. Покрикивает на меня, осаживает. Не дает лезть в труднодоступные места, где в три погибели сжаться надо. Отгоняет. Тогда перехожу в другую зону и снова яростно драю.
— Милая моя, ты с цепи сорвалась? Я, конечно, все понимаю, — ведет глазами и руками, — но побереги себя, ок? Пошли на перекус, ладно?
Волокусь в след за ней. В животе урчит с эхом. Пока мою руки, из подсобки слышу удивленный голос Дианы. Захожу, а там … ничего себе.
На столе еда из ресторана. Я его знаю. Часто заказывали, когда …
Н-не-ет. Не хочу.
Меню тоже самое. Стейки, спаржа и нежнейший салат. А на десерт мое любимое пирожное.
15
— Ничего себе, это кому интересно?
Диана аккуратно подходит и цепкими пальчиками хватает конвертик. Разворачивает.
— Это тебе.
— Я не буду!
Апатично отхожу в другой конец бытовки, сажусь смотрю в окно. Купил все-таки. Незаметно вытираю набежавшие слезы. Вот паразит.
Он реально считает, что мне от этого легче или как? Можно уже забыть меня раз и навсегда. Нет желания быть кошкой, которой хозяин постепенно отрезает хвост. Можно уже сразу рубануть.
Я не понимаю действий Яра ни разу. Руководствуется остатками совести или для него нагадить и потом делать вид, что ничего такого не произошло обычная жизнь. Скорее всего так и есть.
— Алён, может поешь? — сводит брови Диана. — Тут хоть свежее, не наши с тобой акции в маркете с почти истекшим сроком годности. Говядина, медальон. Будешь? Не ради себя, если так-то. Подумай.
Еще одно.
Понимаю, не маленькая. Но я не могу преступить. Не за кусок же говядины продаваться. Ой, я понимаю. Рассуждения у меня не зрелые, но у ж какая есть.
— Нет.
— Тогда и я нет.
Деловито складывает все назад в пакет, а потом сует наши баночки в микроволновку. Молчим. Нашу тишину разбивает Женька.
— Едите? Че у вас?
— Дифлопе, — улыбается Диана.
— Да? Тогда возьмите вот к дифлопе, — и вываливает нам на середину стола половину курицы, — мама сунула. Сказала на всех. Лопайте.
И уносится.
— Спасибо, Женька! — кричит Диана. — Во! Давай. Налетай.
Молча отщипываю кусочек, ем. Подруга болтает, заполняет паузы. А я все никак от встречи на собрании не могу отойти. Судорожно соображаю остаться на работе или все же убежать с позором.
Отстраненно жую, глядя как Диана копается в телефоне. Фукает, отметая вакансии. Морщится.
А может мне все же продать дом? Ведь Сергей сто процентов не
