Или даже… — Оксана поджимает губы.
— Я это понимаю, — почти шепчу, в горле ком стоит.
— Хорошо, — протягивает мне направление. — В сорок пятый кабинет.
Киваю коротко и встаю.
Мне немного неловко сидеть в очереди с молодыми девушками. Все такие счастливые… некоторые уже глубоко беременные. А одна даже с мужем пришла. Молодой мужчина так мило поглаживает ее животик. А у меня сердце в груди жмется.
Между лопаток полыхает.
Когда-то мы с Колей тоже вместе ходили на узи. Он держал меня за руку, целовал мой живот и ждал дочерей. Ждал!
А сейчас… все рухнуло. Вся моя жизнь оказалась каким-то горьким обманом. Ложью. Бредом.
Подходит моя очередь. Я ложусь на кушетку. Отвечаю на стандартные вопросы.
А в голове навязчиво звучит голос: только не многоплодная… только не многоплодная…
Врач-узи вводит аппарат, смотрит в экран, нахмурившись. А я глаза закрываю, складываю руки на груди и тревожно сминаю подол свитера.
Только не двойня…
— Давайте вместе смотреть? — предлагает девушка спустя время.
Я качаю головой. Не хочу.
Врач немного расстроенно вздыхает.
— Сердцебиения визуализируются у обоих плодов. Послушаем.
У меня внутри все замирает. Воздуха мало.
— Их двое… — шепчу я дрожащим голосом.
По щекам слезы бегут горячие. Боже!
— Да, у вас двойня, — девушка улыбается во все зубы, но посмотрев на мое искривившееся лицо, она тут же поджимает губы. — Это же не повод расстраиваться?
Да. Это не повод расстраиваться. Но для меня сейчас это самая настоящая катастрофа. Если с одним ребенком я могу справиться, то с двойняшками...
Глава 13
Домой я возвращаюсь с такой тяжелой душой, будто мне сообщили не о многоплодной беременности, а о смертельной болезни. Я знаю, что должна принять сейчас одно из самых сложных решений в моей жизни. При одной мысли о том, что я могу сломать детям жизнь, меня бросает в пот.
Моросит неприятный дождь, небо затянуто плотными тучами. Погода очень красноречиво описывает мое состояние. Мне плакать хочется. Забиться в угол и тихонько скулить.
Я не знаю, что теперь делать. Я была на узи. И хоть я и отказалась смотреть в экран на своих детей, их сердца я уже слышала. Они так ритмично и быстро стучали…
Наверно, это моя главная ошибка.
Мне нужно было сделать глубокий вдох, закрыть глаза, и попросить у моего гинеколога направление на прерывание беременности. Но я не смогла… это моя женская слабость.
Теперь уже поздно. Я приняла решение, и пойду до конца. Мне всегда говорили, что я очень сильная женщина.
Вставляю ключ в замочную скважину, проворачиваю и с ужасом обнаруживаю, что не заперто. По позвоночнику неприятная дрожь прокатывается.
Коля…
Это он приехал.
Ключ есть только у него и у дочерей.
Но дочери вряд ли бы поехали… зачем им…
Открываю дверь и вхожу. Крадусь в сторону кухни, как вор какой-то. И слышу голоса своих девочек.
— Я тоже считаю, что мама должна сказать папе о беременности, — говорит Даша.
Я застываю за стеной. Неужели не слышали, как я вошла?
— Не должна, — отвечает Маша. — И мы не должны в отношения родителей лезть! Это не правильно.
— А что правильно? Мать родит и будет одна тянуть? Я помочь не смогу, сама буду с младенцем на руках, а вы учитесь. Вам не до помощи! — шипит Злата.
Мне так неприятно, что старшая дочь сестрам все рассказала. Стискиваю зубы и продолжаю стоять за стеной.
Дочери целое собрание устроили. Дебаты у них, остаться мне с Колей или нет. И мое мнение, я так понимаю, не учитывается.
Я же ясно дала Злате понять, что не собираюсь прощать их отца. Он сильно меня обидел. Проколол мне сердце, и оно как воздушных шарик лопнуло! И пусть я теперь буду бессердечной, пусть! Пусть дочкам не нравится, что я носом верчу.
Им не понять, какого это, получить такое предательство после двадцати трех лет совместной жизни.
— Если расскажем папе, мама будет злиться, — виновато произносит Машка.
Правильно говорит. Я не просто злиться буду, я приду в бешенство! Меньше всего я сейчас хочу, чтобы Николай знал о беременности.
— А если не расскажем, злиться будет папа! — ядовито прыскает Даша. — Если ты не забыла, это папа за наше обучение платит и квартиру нам снимает. Или ты хочешь из элитной школы отправиться в государственную?
— Папа рано или поздно все равно узнает, — рычит Злата. — Нужно рассказать ему все сейчас. Он поговорит с мамой и они не разойдутся. Я не хочу, чтобы она одна осталась. Будет еще в мои отношения с Димой лезть от скуки. Я так не хочу!
Я никогда в ее отношения не лезла. Всегда поддерживала. А дочь так обо мне говорит. Обида сковывает все тело.
Я вхожу на кухню, и девочки поднимают на меня взволнованные взгляды. Смотрят так, будто призрака увидели.
— Все за меня решили? — цежу сквозь зубы.
— Мам, ты просто сейчас беременна и у тебя гормоны. Я теперь тебя очень хорошо понимаю! — Златка руками разводит.
— Ма, нужно папе сказать. Он свою любовницу тут же бросит! Все наладится у вас! — поддерживает старшую сестру Даша.
И только моя Маша сидит молча, втянув шею в плечи. И взгляд у нее пустой.
Я шумно выдыхаю носом. Воздух горячий и наэлектризованный. Пальцы бесконтрольно в кулаки сжимаются.
— Девочки, я запрещаю вам лезть в мою жизнь, — говорю не скрывая раздражения.
— Ты как ребенок, мам! Мы вообще то за тебя переживаем! — старшая дочь голос повышает.
— А за меня не надо переживать, Злата! Я не прошу у вас поддержки и помощи! Я просто хочу, чтобы вы меня оставили сейчас в покое! — срываюсь на крик.
— Мам, Злата права ведь. Ты всего лишь преподаватель в институте, а у папы свое дело. Он ведь нужен тебе, — скалится на меня Дашка.
— Не нужен, — раздраженно вскидываю подбородок.
— Ну-ну, — шипит Златка. — Ну и живи одна! Мы твое решение разойтись с отцом не поддерживаем. Хочешь чтобы его молодая любовница все у тебя забрала? Дом, машину, любовь? Да?
Даша кивает на слова сестры. Маша прикусывает губу и нервно сжимает край стола руками.
— Поехали, девочки. Мама сама во всем разберется!
— Я не поеду, — шепчет Маша. — Я с мамой останусь.
— Чего? — усмехается Злата.
— Того, — Маша встает из-за стола. — Я маму поддерживаю.
Дочка подходит ко мне и жмется в объятия. Я целую ее в лоб и к себе прижимаю. Мне так плохо сейчас, так мерзко. Как будто муж меня бензином облил, а Злата с Дашей подожгли.
Вся кожа
