горит огнем.
— А ты, Маш, расскажи лучше маме, что с тобой произошло, — фыркает Дашка.
Я застываю. Меня словно ледяной водой окатили.
— Даша, не сейчас… — шипит Маша сквозь зубы.
— Мама теперь думает, что ты самая правильная, самая лучшая доченька, — подначивает Машку сестра близняшка. — Только мама главного твоего секретика не знает.
— Маш, что случилось? — спрашиваю я, глядя на свою девочку.
А она лицо ладонями закрывает и всхлипывает.
— Скажи, скажи! Нечего мать обманывать! — продолжает ядовито выплескивать Даша.
— Мам… — сипит Маша, переведя на меня взгляд, полный соленых слез. — Я тоже беременна, мам.
Глава 14
На мгновение мне кажется, что пол под моими ногами просто исчез, и я падаю с бешеной скоростью в бездну. Только ветер шумит в ушах и хрупкое сознание медленно растворяется.
— Что? — лепечу беззвучно. — Мне послышалось?
— Нет, мама. Тебе не послышалось! — насмешливо скалится Дашка.
Я в полном шоке.
— Мам… — виновато мяукает Маша. — Ты только не переживай.
— Тебе семнадцать, — шепчу, глядя дочери в глаза.
— Да. Скоро восемнадцать исполнится. Мам…
— Маш, я же говорила тебе, что нужно предохраняться, — вставляет Злата. — Ты что, совсем о контрацепции не думала?
Все это просто какой-то кошмарный сон.
Две мои дочери беременны. И я тоже беременна. Все это похоже на какой-то турецкий сериал с миллионом серий, где все запутано и затянуто.
Губы невольно растягиваются в улыбку. Смеяться хочется просто в голос от тупости этой ситуации.
— Так, ладно, — выдыхаю я, прикрыв веки.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Пульс гудит в ушах.
Я прохожу к столу и сажусь.
Запускаю в волосы свои холодные подрагивающие от нервов пальцы.
— Маша, кто отец? — спрашиваю, закрыв глаза.
— Ты его не знаешь, — отвечает Даша вместо своей сестры. — Он ее старше.
Это я во всем виновата. Я разрешила несовершеннолетним девочкам жить одним. Они так давно рвались из родительского дома на волю, что у меня не осталось сил их удерживать. Они умные, самостоятельные и взрослые — говорил мне Коля. Я свое сердце заставила молчать, чтобы девочек отпустить.
— Какой срок? — все же перевожу взгляд на дочь.
Маша губы поджимает.
— Маленький, — отвечает сдавленно и виновато. — Точно не знаю. Я на аборт запишусь, мам.
Это слово царапает слух и в дрожь вводит. Я знаю свою девочку Машу, она будет жалеть потом, если сделает глупость.
— Аборта у тебя не будет, Маша, — заявляю я. — Еще бы не хватало, чтобы ты потом детей иметь не смогла.
— Мам…
— Все, Маш. Я сказала, никакого аборта.
От отчаяния даже пол под ногами вибрирует.
— Отцу пока ничего не нужно говорить. Поняли? — окидываю девочек строгим взглядом. — Поняли!?
— Поняли, — синхронно отвечают.
— И про мою беременность тоже, — добавляю строго.
— Хорошо, мам, — выдыхает Злата. — Просто ты тоже силы свои взвешивай, ладно? Без папы тяжело будет.
— Нормально мне без папы вашего, — сухо цежу сквозь зубы. — Все, девочки, увидимся потом. Маша останется, нам нужно поговорить.
Девочки уходят, шепотом переговариваясь между собой.
Как только остаюсь с Машей вдвоем, она тут же бросается в мои объятия. Обнимаем друг друга, подбадривающе гладим, шепчу моей девочке что-то успокаивающее.
А я теперь точно знаю, что мне нужно делать.
Маше я не позволю пойти на прерывание беременности. Она совсем молодая. Я боюсь, что потом у нее вообще может не получиться больше забеременеть.
Сколько таких случаев вокруг.
Да, медицина продвинулась, но… страшно…
А вот мне уже за сорок.
У меня трое взрослых девочек, я уже проходила через все тернии материнства. Мне бояться нечего. Будем с Машей друг другу помогать.
Ради будущего моей дочери я сделаю все.
Маше я обязана помочь теперь. Я же ее мама.
А она единственная моя дочка, которая поддерживает меня в решении о разводе.
Я потом подработку возьму, если нам с Машей хватать не будет денег. Могу и старшие классы дистанционно готовить к сдаче экзаменов по истории, и курсовые для студентов писать.
Со мной Маша точно не пропадет.
Два года отсидит в декрете, потом малыша в садик, а сама поступит в институт, как хотела.
Глаза на мокром месте у самой, но я отчаянно держу себя в руках.
— Мам, ты злишься на меня? — спрашивает Маша.
— Нет, — качаю головой. — Ты сама то как? Хочешь ребенка?
— Хочу, — лепечет дочка. — И Никита говорил, что хочет. Только я ему еще не говорила ничего. Испугалась. Мне ведь восемнадцати нет.
Машка рассказывает мне немного про своего мальчика — ему двадцать четыре, закончил институт, начал работать только только. У него своя квартира, родители ему подарили, и большие перспективы в сетевом бизнесе.
Парень из обеспеченной семьи.
И вроде, по словам дочери, вполне нормальный. Только знакомы они всего пять месяцев.
— Ладно, Маш. Расскажи Никите о беременности, посмотрим, как он к этому отнесется. А дальше видно будет.
— Мам, а если он испугается, что у нас так рано это случилось? — дочка руку прижимает к плоскому животу.
— А если испугается, значит родишь ребенка для себя, — улыбаюсь устало.
— Мам…
— Давай, Машунь, без соплей. Я тебе со всем помогу. Мы справимся.
Дочь понимающе кивает.
— Да как мы справимся, мам? — смотрит мне в глаза испуганно.
— Как все женщины. Стиснув зубы пойдем напролом.
Маша со мной не спорит, хотя я вижу, что ей тяжело. Но говорить больше не хочется.
Мы молча пьем чай, и я провожаю Машеньку.
Оставшись одна, я отвлекаюсь на уборку. До самого вечера вожусь на втором этаже, перебирая шкаф с вещами Николая. Собираю его одежду в чемодан.
Мне так спокойнее будет, если его вещи глаза мозолить перестанут. А то куда ни посмотрю — всюду ОН. Тут трусы его, там зубная щетка, на кухне кружка из которой он всегда чай пил.
Пустые напоминания, причиняющие дискомфорт моей душе.
Только заканчиваю с уборкой, как телефон разрывается звонком.
Коля…
Давно я его не слышала.
Видимо, ему наконец-то дошло уведомление о нашем разводе.
— Ты дома? — вместо приветствия рычит в трубку.
— Да.
— Я подъеду через двадцать минут, — сообщает спокойнее, но по голосу слышно, что у него что-то случилось.
Злата, коза такая, наверняка ему все рассказала! Ну, ничего.
Ничего…
Это, конечно, осложнит мне жизнь, но я сама в праве решать, что теперь делать с беременностью. Николая я даже слушать в этом вопросе не стану.
Хочет детей от Светочки, пусть она ему рожает. Главное, чтобы содержать всех смог. Горе мужик.
Спускаюсь на первый этаж дома, завариваю себе свежий чай, сажусь за стол. Жду его, своего предателя, которому посвятила всю свою жизнь.
Я была с ним счастлива даже
