вату в перекиси и приложил к костяшкам пальцев, которые стерлись практически в кровь. — А тебе, кажется, досталось. Подойди-ка сюда, — подозвал он Димку.
— Да ладно, ничего такого. — Егор приподнял футболку и увидел, что правый бок у Димы практически весь посинел.
— Ты видел, что у тебя тут творится? А если в ребре трещина?
— Ушиб просто. Ничего страшного.
Они обработали раны, Дима сел на кровать рядом с Егором и выдохнул.
— Может, ты прекратишь свой негласный бойкот и поговоришь с сестрой?
— Не хочу, Дим. Не сейчас. Нервы ни к черту. Боюсь сорваться и накричать.
— Она переживает. Чувствует себя виноватой, особенно после того как увидела нас таким разрисованными. Ты бы видел, как она смотрела на нас, когда мы в квартиру вернулись. А ты ушел сразу в комнату, даже не взглянул на нее.
— Дима, не дави на жалость, а? И так тошно.
— Как будто мне хорошо, — фыркнул друг и прислонился прохладной стене — А знаешь, несмотря на то что у меня все болит и я жутко переживаю за Настьку, я рад, что мы наваляли ему и его компании.
— Не поверишь, но я сейчас думал о том же. — Егор взглянул на Диму, и они тихо рассмеялись. — Все-таки мне очень хотелось отмутузить его за мою сломанную руку.
Дима бросил в него подушку, и завязался бой посерьезнее, чем тридцатью минутами ранее. Во все стороны летели перья, раздавались приглушенные удары по голове и рукам, и комната постепенно превратилась в поле битвы, потому что дальше помимо подушек в ход пошли вещи.
Глава 10
Я увидела, как Дима выходит из комнаты Егора и идет в прихожую.
— Дим, подожди, пожалуйста. — Я подбежала к нему и в нерешительности остановилась.
— Чего тебе, Олененок? — спросил он, надевая кроссовки.
— Хотела тебе кое-что отдать. — Я аккуратно сняла с шеи круглый серебряный медальончик, в середине которого была звезда. Я купила его пару лет назад и с тех пор не снимала. Мне казалось, что эта звездочка всегда вела туда, куда было нужно. Но сейчас я очень хотела, чтобы он был у Димы. — Возьми, пожалуйста.
Я протянула ему открытую ладонь, на которой лежало украшение.
— Насть, это же твой. Зачем?
— Он тебя защищать будет.
— А тебя? — спросил он и присел на пуфик.
— А у меня ты есть и Егорка тоже. Меня есть кому защищать. — Несмотря на то что я улыбалась, внутри сильно переживала, что он не возьмет, не примет. Оттолкнет и просто скажет, чтобы я не занималась глупостями. Но Дима изучающе на меня посмотрел и взял кулон. Он застегнул его на шее, дотронулся пальцами до изящных тонкий линий и спрятал под футболку.
— Спасибо, Олененок. Теперь я всегда буду под защитой. — Он встал, потрепав меня по макушке, и направился в двери. — И зайди к брату. Егор хочет с тобой поговорить.
Я как-то тяжко вздохнула, но кивнула. Вот и пришел конец братской доброты.
— Егор, можно? — я постучалась прежде чем войти, но так как мне никто не ответил, пришлось слегка приоткрыть дверь.
— Заходи, — сказал он и оторвался от компьютера, на котором что-то печатал. — Садись.
Я села на край кровати, и Егор развернулся ко мне на крутящимся стуле, воинственно сложив перед собой руки в замок. Я очень не любила, когда он так делал. Этот жест означал, что все слишком серьезно. Я ждала, что сейчас начнется тирада о том, что мне пожизненно нельзя будет выходить из дома, а блокировка интернета и конфискация телефона пойдут как «приятный» бонус. Но Егор молчал. Даже не знаю, от чего мне было страшнее.
— Ты так и будешь молчать? — тихо спросила я, глядя на него исподлобья.
— Если я еще раз узнаю о том, что ты вытворяешь нечто подобное, будешь ходить со мной за ручку до окончания университета. Ты меня поняла?
— Поняла. — Почему-то мне казалось, что он совсем не шутит. — Я правда совершила большую глупость и не хотела, чтобы вы с Димой пострадали. Просто… — я вздохнула. — Обещаю, что этого больше не повторится. — Кажется, это было совсем не то, что я хотела сказать.
— Ладно, закрыли тему. — Он снова отвернулся к компьютеру, и я направилась к двери.
— Настя, не нужно казаться старше или лучше, чем ты есть на самом деле. Ты всем нравишься такой, какая есть, — он произнес это с легкой улыбкой, и я ответила тем же.
Закрыв за собой дверь, я пошла в свою комнату, из которой окна выходили на небольшой дворик перед подъездом. Я не думала, что увижу под ними Диму, ведь он ушел минут десять назад. Но он стоял и смотрел что-то в своем телефоне. Мне хотелось к нему спуститься и спросить, почему он не ушел, поговорить или просто постоять рядом. Но как-то только я хотела отойти от окна, из нашего подъезда вышла Маша, которая жила этажом выше. Я знала лишь, что ей восемнадцать лет и она учится на дизайнера. Светло-каштановые волосы были собраны в беспорядочную дульку, а футболка и рваные узкие джинсы красиво обтягивали стройную фигуру. Она подбежала к Диме, и он, увидев Машу, тут же убрал телефон, чтобы обнять ее в ответ, потому что она вцепилась в него своими граблями. Недолго думая, Дима взял и поцеловал ее. Мое сердце заколотилось с такой скоростью, что мне показалось, оно сейчас выскочит из груди. Страшнее всего мне было оттого, что Дима может поднять голову и увидеть меня. А потом он все поймет и перестанет приходить к нам домой. Но оторваться не было сил. Я смотрела и, кажется, не дышала. А потом заметила, что эта костлявая Маша дотронулась до медальона, который я только что ему подарила. Видимо, он вылез из-под футболки, когда она на него прыгнула. Она что-то спросила, но Дима просто забрал у нее с рук кулон и снова спрятал под футболку, чуть дольше задержав на груди пальцы, будто прижимал его к телу. Еще около минуты они стояли и обменивались бактериями, отчего меня начало, мягко говоря, мутить, а потом ушли куда-то в обнимку.
Я рухнула на кровать и обняла мишку, которого еще в детстве назвала Обнимашкой. Выходить на улицу не хотелось. Видеться с подругами тоже. Думать о Диме тем более. И я провалилась в глубокий сон.
Телефон уже трезвонил минуты три, и мне очень хотелось со всей силы швырнуть его о стену. Нехотя разлепив глаза, я повернулась к тумбочке и увидела три пропущенных от Светки. С ней мы
