мне не пришлось хотеть быть тем самым мужчиной для тебя. Я уже им был.
— То есть ты хочешь сказать, что это судьба?
— Может, немного, — признает он, убирая мокрые пряди с моего лица, — и всё остальное, что притягивает двух людей друг к другу.
Я не могу сдержать улыбку.
— Осторожно. Ты начинаешь говорить, как твоя суеверная мама.
— Я, может, и не особо в это верю, но мне в ней это нравится. И кое-что я от нее унаследовал.
— Например?
— Иногда я становлюсь иррациональным из-за эмоций. Моя мама такая же, была такой всю жизнь. Вместо того чтобы пытаться себя переделать, она нашла человека, который принимает и любит ее именно за это. И благодаря этому она расцвела.
Он выдыхает, берет шампунь и выдавливает его на ладонь, проводя по волосам. Потом я перехватываю инициативу, впиваясь ногтями в его кожу головы.
— А что ты унаследовал от отца?
— Характер, — признается он. — И именно с этим сложнее всего.
— Ты его боишься?
— Обычно — нет. Но мой отец боится. Он думает, что я могу сделать что-то, чего потом не смогу исправить.
Он смотрит на меня.
— А если честно… когда дело касается тебя, я боюсь и сам.
Он останавливает мои руки.
— Я бы никогда не причинил…
— Господи, Истон, даже не заканчивай, — я подаюсь ближе, добиваясь, чтобы он точно меня услышал, пока смывает шампунь. — Безусловно, — напоминаю я. — Я люблю тебя всего, — шепчу я на вдохе, — я правда, правда, черт возьми, люблю тебя и буду любить, что бы ни случилось. Я справлюсь с твоим плохим настроением, — смеюсь я. — Я познакомилась с тобой, когда ты был не в духе.
— Отлично, — тихо говорит он. — Потому что ты обещала мне.
Я прикусываю губу.
— Тогда не позволяй тому, что я сейчас скажу, испортить тебе настроение, ладно?
Он тяжело вздыхает.
— Говори.
— Я девочка с планом, ты это знаешь. Поэтому, когда мы завтра выйдем за эту дверь и после того, как столкнемся с теми последствиями, которые нас ждут, — что дальше? Ну… куда мы пойдем?
— Зависит от…
— От чего?
— От того, чего хочешь ты.
Он запрокидывает голову, смывая кондиционер, но не отводит от меня взгляд.
— Ты же понимаешь, что, когда мы отсюда уедем, наступит реальность.
— Я и есть, блядь, реальность, — бросает он. — Мы только что поженились.
— Я знаю, — огрызаюсь в ответ. — Но ты, черт возьми, рок-звезда, а я журналистка. И мы даже не живем в одном штате.
Он выключает воду, поворачиваясь ко мне спиной, и я обхватываю его за плечи, когда он резко выдыхает.
— Я собирался поговорить с тобой обо всем этом завтра утром.
— Не злись. Я просто хочу всё понять и разложить по полочкам.
— Я знаю. И я не злюсь, — легко уступает он, беря полотенце и бросая на меня взгляд. — Скажи, чего ты хочешь, и будем отталкиваться от этого.
— Газета — это наследие, которое я хочу сохранить. Я не могу просто взять и бросить ее.
— Это действительно то, чего ты хочешь?
— Да. Папа всегда давал мне возможность пойти своим путем, но мне нравится в ней всё.
— Тогда так и будет, — спокойно говорит он. — Я не жду, что ты будешь мотаться со мной по всему миру, Натали. Нам будет непросто, когда придется быть порознь, но я вырос в этой среде и с самого начала знал, чего делать не стоит. Поэтому я позаботился о том, чтобы не подписывать контракт с лейблом и владеть своей музыкой самому — и распространять ее самому. Я никогда не буду чьей-то гребаной собачкой на поводке, и это дает мне свободу, которой у многих просто нет. Я всё так выстроил сам: гастролирую, когда хочу, и делаю паузы, когда хочу. А значит, я привязан только к тем датам тура, которые устанавливаю сам.
— Хорошо.
Он оборачивает полотенце вокруг талии, а мое забирает из моих рук и начинает мягко промакивать мою кожу. Я наслаждаюсь его вниманием; он наклоняется, и я обхватываю его за плечи, когда он поднимает на меня взгляд.
— Твои мечты не будут и не должны отходить на второй план по сравнению с моими. Я хочу быть тем мужчиной, который стоит рядом с тобой или за твоей спиной, когда тебе это нужно. Я буду рядом в те моменты, когда это действительно важно для тебя.
— Ты ведь уже всё это обдумал, да?
— Да. Много раз. И, если честно, мне абсолютно всё равно, где жить, если, возвращаясь домой, я знаю, что там моя жена.
— Ты бы переехал в Техас?
Он резко оборачивается.
— Ты. Моя. Жена.
— Я знаю, но…
— Нет, не знаешь. Теперь нет ничего важнее тебя. Даже моя карьера. Всё, что мне нужно, — делать музыку. Я вырос сыном рок-звезды. Мне не обязательно жить этой жизнью, чтобы реализовать себя. Мне просто нужно писать и играть музыку. Более того, я хочу обратного. Я не хочу тосковать по дому в дороге. Я не хочу проводить месяцы без тебя. Даже недели. Даже, блядь, одну неделю. Вот чего я не хочу.
— Ты серьезно?
— Да, — отвечает он. — И я ничем не жертвую, просто меняя почтовый индекс, Натали.
— Хорошо, — тихо говорю я.
— Хорошо, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке и медленно целует меня в губы. — Я выполню свои обязательства по этому туру, а дальше мы разберемся, что делать.
Он шлепает меня полотенцем по заднице.
— Я знаю, ты считаешь, что я странно отношусь к деньгам. Но я владею мастер-записями и сам пишу песни, а значит каждый раз, когда они продаются или звучат в эфире, большая часть денег идет мне. Я всё так выстроил сам. И с тем, как пошел альбом, мы можем позволить себе больше одного дома.
Я закручиваю полотенце вокруг волос.
— Это было бы… невероятно.
— Мы можем иметь жилье в Сиэтле — рядом с моими родителями, и построить дом в Техасе — рядом с твоими. Да где угодно, черт возьми.
— Где угодно, — повторяю я.
— Главное, чтобы мы были вместе.
— Согласна. Но я зарабатываю сама и буду вкладываться. Я не нахлебница.
— Ладно, — пожимает он плечами. — Видишь, не так уж и невозможно.
— Ты делаешь всё таким простым, — я кладу ладонь ему на плечо, когда он поворачивается ко мне. — Просто пообещай: если хоть что-то из этого станет для тебя неприемлемым, ты скажешь.
Он приподнимает бровь.
— Мы вообще знакомы? Ты же заноза в заднице. У нас точно будет о чем ругаться.
— А ты — просто образец воскресного пикника.
— Это будет эпично, —
