class="p1">— Хочешь на минутку поменяться позами, муж, чтобы я прочитала тебе ту же лекцию? Уверена, в инструкции об этом ни слова не было.
Он смеется.
— Детка, мы можем остановиться, — тяжело дыша, говорит он. Но удовольствие от его едва заметных движений быстро стирает весь юмор. — Давай остановимся, — шепчет он, обхватывая ладонью мою спину, пока я протестую.
— Даже не думай! Мы это делаем. Просто… сделай так, чтобы было лучше.
Лицо у него напряженное, ноздри раздуваются — я знаю, он сдерживается, пока медленно выходит и снова входит. Когда ему удается сделать еще несколько движений, не вызывая у меня ответного всхлипа, я понемногу расслабляюсь. И в ту же секунду его толчки становятся увереннее, он находит ритм, и похоть буквально сочится из него, пока он смотрит, как я ласкаю себя.
— Лучше? — сквозь зубы выдыхает он, проводя ладонью по моим ягодицам.
— Д-да-а-а, — шиплю я, еще немного расслабляясь, когда чуждое ощущение начинает накрывать меня уже куда более приятной волной.
Он ускоряется, не сводя с меня глаз, отслеживая каждое движение; его губы размыкается.
— П-п-п-приятно? — спрашиваю я, начиная подстраиваться под медленно нарастающий ритм вместе с ним. Самое тяжелое уже позади.
— Охуенно приятно, детка, я так тебя люблю, — хрипло выдыхает он, голос бархатный. — Ты чертовски красивая. Мне тебя мало.
— Тогда возьми еще, — приказываю я и подаюсь назад, встречая его толчки.
Это движение еще сильнее разжигает возбуждение, его голод растет, взгляд вспыхивает огнем мгновенно.
— Черт, Натали… не надо… я сейчас, блядь, взорвусь.
Но я продолжаю и в ответ вырываю у него стон, какого раньше никогда не слышала. Он подстегивает меня; я начинаю ласкать себя быстрее и с каждым толчком всё сильнее подаюсь назад, навстречу ему.
Он замедляет наш темп ровно настолько, чтобы ввести внутрь толстые пальцы и провести ими вдоль моих стенок. Ощущения накрывают меня мгновенно, будто он одновременно нажимает все мои кнопки. Еще несколько точных движений, и тело отзывается мощной разрядкой.
Удовольствие разрывает меня, как цунами. Я запрокидываю голову и кричу его имя. Он срывается на поток ругательств, кусает губу, сжимает мои бедра и начинает вбиваться в меня, продлевая мой оргазм, прежде чем сам не выдерживает и с хрипом выкрикивает:
— Блядь! Блядь!
Я продолжаю дрожать, сходя с ума от разрядки, пока поток между моих ног заливает бедра. Истон валится вперед вместе со мной.
Удовольствие постепенно сходит на нет, и дискомфорт снова дает о себе знать, когда он осторожно выходит из меня, мягко обводя пальцами мою задницу, прежде чем рухнуть на спину на пуфе. Он смотрит на меня, грудь ходит ходуном, и тянет меня к себе, укладывая верхнюю часть моего тела на себя, целуя так, словно я воздух, без которого он не может дышать.
Отстранившись, он дарит мне дьявольскую улыбку.
— Это было охрененно, детка.
Я киваю, незаметно проводя рукой по бедру и чувствуя обильную влагу, прежде чем осторожно вытереть ладонь о полотенце подо мной.
— Включишь душ? — прошу я.
Истон кивает, целует меня в губы и, поворачиваясь, дарит мне потрясающий вид на свою голую задницу.
Последние тридцать часов стали самыми счастливыми в моей жизни. Особенно последние несколько. Чувствуя себя грязной и одновременно опьяненной блаженством, этим нескончаемым подъемом, который, кажется, подпитывает нас обоих, я украдкой вытираюсь между ног, пока он настраивает температуру воды. Не в силах перестать думать о том, что только что произошло, я всё-таки спрашиваю:
— Откуда ты знаешь все эти места на моем теле?
Он бросает на меня ухмылку через плечо, пока из душа поднимается пар, а темные волосы падают ему на лоб. Я делаю мысленный снимок.
— Я сделал это своей целью. А теперь это моя работа.
— Печально, но о некоторых из этих мест я и сама не знала, — говорю я и слегка кусаю его за плечо.
Мы и раньше были смелыми, но наш медовый месяц стал самым грязным приключением в нашей жизни.
Так и должно быть.
Как и Истон, я отказываюсь позволить, чему бы то ни было — людям, обстоятельствам или даже мыслям — отнять у нас счастье первого дня брака. С тех пор как мы договорились выключить телефоны еще до приезда сюда, мы просто не замечаем катастрофу, которая ждет нас за дверью. Но чем дольше мы откладываем этот разговор и прячемся в нашем коконе, тем сильнее нарастает тревога. У этого спокойствия есть срок, и, увы, он истекает уже завтра. Мне нужен хоть какой-то план, чтобы чувствовать себя в безопасности. И всё же я не хочу поднимать эту тему прямо сейчас. Я хочу растянуть каждую секунду этого момента, на который мы имеем право, как молодожены.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, заходя в душ и притягивая меня под струи воды.
Тело ватное, как желе. Всё, на что меня хватает, — кивнуть, уступая накатившей усталости. Пара секунд под водой, и в голове снова прокручивается наш последний эпизод. Я отворачиваюсь, пока он вполголоса осыпает комплиментами свою «грязную маленькую жену».
Когда он замечает румянец, оттеняющий послевкусие моего удовольствия, его лицо сразу становится серьезным. Он приподнимает мой подбородок.
— Это было слишком?
— Да, Истон. Слишком. У тебя не член. У тебя в штанах амазонская водяная змея.
— Серьезно? — спрашивает он, сдерживая улыбку ровно секунду, прежде чем она всё-таки прорывается.
Я выдавливаю на один из роскошных спонжей, которые ощущаются на коже как ангельские крылья, немного мыла с ароматом жасмина и закатываю глаза.
— Было больно, но великолепно, и ты это прекрасно знаешь, так что перестань так ухмыляться.
Я медлю, прежде чем провести губкой по его груди, и тревожно бросаю взгляд на полотенце. Слишком поздно: он хмурит брови и прослеживает мой взгляд, мгновенно улавливая заминку. Этот мужчина не врал, когда сказал, что выучил меня наизусть. Он слишком наблюдательный и скрыть от него что-то почти невозможно. И это одновременно благословение и проклятие.
— Что? Тебе больнее, чем ты показываешь?
— Нет… не в этом дело.
— Ну тогда, — он ныряет под воду и выпускает мощную струю воды мне на грудь. — Выкладывай.
— Очень мило.
— Натали, — предупреждает он, — что такое?
— У меня был секс до тебя, — начинаю я. — И неплохой секс.
— Да ну, блядь, серьезно? — стонет он. — С этого ты решила начать?
— Дай договорить. У меня было несколько партнеров.
Его ноздри раздуваются, челюсть дергается.
— Тут нечего ревновать.
— Это мне решать.
Я закатываю глаза.
— Я не могу с тобой разговаривать, когда ты включаешь пещерного мужика.
— Тогда, может, пропустишь историю про свое сексуальное прошлое и перейдешь к сути?
— Забудь, —
