бесполезным для них.
Мой отец был такого же мнения, но мама, слава богу, другого. Она меня поддержала.
"Образование – на первом месте, футбол – на втором, Хэнк. И если продолжишь давить на мальчика еще больше, то будешь ночевать в комнате для гостей", – предупредила она. И хотя мой отец – хозяин в доме и его слово – закон, он знает, что лучше не злить маму, когда она что-то решила.
В любом случае, это лишь дало мне дополнительное время. Независимо от того, лежит у меня к этому сердце или нет, в конечном итоге я сделаю то, что они хотят. Отец будет счастлив, мама будет счастлива, а я избавлюсь от них обоих и не буду получать претензии за то, что занимаюсь тем, чем хочу, в качестве хобби. Думаю, этого будет достаточно. Никто ведь не говорил, что ты рожден, чтобы быть счастливым на все сто процентов, верно? Делай то, что должен, и радуйся в те короткие моменты, которые тебе дарованы.
Я хрущу костяшками пальцев, мои непутевые мысли еще больше испортили мне настроение. Но, к счастью, у меня нет времени зацикливаться на вещах, которые я не могу изменить, так как Истон подталкивает меня в плечо, возвращая мое внимание к нынешнему поганому положению.
— А вот и она. Твоя девчонка, – с готовностью объявляет он.
Я собираюсь еще раз поправить его абсурдный комментарий, но связные мысли покидают меня, когда мой взгляд останавливается на девушке, которую мне суждено погубить.
Стоя со скучающим видом и принимая заказ со столика перед нами, она в точности такая, какой, как я и предполагал, должна быть девушка, родившаяся в Саутсайде, – если не хуже. Ее иссиня-черные волосы намеренно собраны в беспорядочный пучок, чтобы с гордостью продемонстрировать многочисленные серьги в обеих мочках и пирсинг в виде штанги в брови. То, как она поигрывает языком, записывая заказ своего клиента, говорит о том, что в ее теле спрятано еще несколько пирсингов – единственное, что она, вероятно, прячет, поскольку почти все остальное выставлено напоказ.
На ней короткий рваный топ с таким глубоким вырезом спереди, что невозможно не засмотреться на красное кружево, прикрывающее две внушительные кремовые груди. Черные шорты едва прикрывают задницу, но я думаю, это сделано намеренно, чтобы все могли оценить красно-черную татуировку феникса на ее бедре.
Вся она – это слишком. Слишком кричащая и, безусловно, слишком бросающаяся в глаза. Она совсем не похожа на стройных девушек-дебютанток, к которым я привык. Ни в малейшей степени. Она состоит из сочных изгибов, огромных сисек и еще более огромной задницы. Такое ощущение, как будто ее всю жизнь насильно пичкали блюдами южной кухни, в то время как она слушала металлику – громкую и злую. Да, это идеальное описание Стоун Беннетт.
Несмотря на то, что ее рост, вероятно, около пяти футов пяти дюймов12, по сравнению с моими шестью футами четырьмя дюймами13, она выглядит так, будто способна прожевать меня и выплюнуть с гребаной улыбкой на лице. Она не какой-нибудь дикий цветочек, расцветший в грязи Саутсайда. Она – стихия, приручившая эту дыру.
Я в полной заднице.
— А она симпатичная, – имеет наглость заявить Истон, оценив ее черты.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной? – рявкаю я в ярости.
— Что? Так и есть. На самом деле, она не просто симпатичная. Она чертовски сексуальная, – ухмыляется он, еще раз окидывая взглядом все ее соблазнительные изгибы.
Меня так и подмывает отвесить ему подзатыльник за то, что он пялится на ее полные бедра и тонкую талию, но вместо этого я разыгрываю карту безразличия.
— Если бы я искал невесту для Мэрилина Мэнсона, то да, уверен, она бы подошла.
Истон прекращает откровенно пялиться на Стоун, поворачивает голову в мою сторону и раздраженно хмурится.
— Перестань быть таким предвзятым придурком, Финн. Даже ты можешь оценить уровень ее привлекательности.
— Я не осуждаю или что-то в этом роде. Просто мне не улыбается быть с девушкой, которая выглядит так, будто может отрезать мне член, а не отсосать его, – ворчу я, несколько раз постукивая ногой по полу, чтобы показать свое недовольство.
— Ну, тогда убедись, что у нее на языке нет никаких острых предметов, – поддразнивает он, вскидывая бровь и подзывая девушку к нашему столику. — Тем не менее, тебе очень повезет, если этот рот окажется рядом с твоими причиндалами, придурок, – шепчет он себе под нос, улыбаясь Стоун, пока та направляется в нашу сторону.
Я невольно задумываюсь о своих страданиях, когда она приближается к нам с тем же скучающим выражением на лице, но не в ее потрясающих изумрудных глазах. Когда она подходит ближе, я не могу избавиться от неприятного ощущения, что мне слишком нравятся ее глаза. Они – единственное светлое, что в ней есть. Мягкие зеленые луга, напоминающие о прохладных весенних днях. Те, которыми редко наслаждаются в Саудсайде, неповторимые и бодрящие.
Татуировки, полные бедра и красивые глаза.
Смертельная комбинация, гарантирующая, что я в заднице.
— Парни, вы заблудились? – спрашивает она без обиняков, даже не отрывая своих звездных глаз от блокнота, чтобы посмотреть на нас.
— Прости? – ворчу я.
— Я спрашиваю, вы заблудились? Такие, как вы, обычно не появляются в этих краях, – выплевывает она, на этот раз глядя мне прямо в глаза, ни капли не смущаясь моего сердитого взгляда.
— Такие, как мы? – я скрещиваю руки на груди. — И какие же мы? – бросаю я вызов.
Она фыркает, выглядя еще более утомленной этим разговором, чем раньше. Она постукивает карандашом по блокноту, оглядывая меня с ног до головы, словно составляя список всех моих недостатков. Я стараюсь держаться как можно спокойнее, хотя ее испытующий взгляд заставляет меня нервничать.
Будучи капитаном футбольной команды Ричфилда, я привык привлекать внимание противоположного пола. Заставлять девушек оглядывать тебя с ног до головы, словно ты их очередное блюдо или билет в лучшую жизнь, похоже, входит в мои должностные обязанности. Но в изумрудных, сверкающих глазах Стоун, нет ни искорки вожделения, ни алчности. Совсем наоборот. Они смотрят на меня так, словно
