которые посрамили бы Белый дом. Место, где живет элита, наслаждаясь своим накопленным состоянием под голубым небом Северной Каролины, теплой погодой и южным гостеприимством. И они бы не ошиблись, но там, где есть богатство, есть и нищета. И в этот самый момент мы с Истоном находимся в самом центре этой нищеты.
Каждый дом в этом районе выглядит так, словно находится на последнем издыхании – неухоженный и забытый, как и его обитатели. Тем не менее, даже самые бедные души заслуживают выпивки, хотя бы для того, чтобы забыть о своих горестях. Судя по количеству велосипедов, припаркованных у входа, этот зараженный болезнями водопой, похоже, является любимым местом многих.
Огромная красная неоновая вывеска с надписью "Бар Большого Джима", сопровождаемая силуэтом женщины на мотоцикле с обнаженной грудью, показывает, насколько стильным будет интерьер. Истон, конечно же, не колеблется и заходит в бар, как будто попал в свою стихию. Я не могу не ненавидеть этого ублюдка за то, что он выглядит так, будто это место его ничуть не пугает. Я не настолько крутой. Мои свинцовые ноги едва успели сделать три шага, а я уже хочу убраться отсюда как можно скорее.
Не хочу показаться самодовольным мудаком, но, черт возьми, неужели никто тут не знает, как пользоваться гребаной шваброй или тряпкой для пыли? Я ни за что не стану пить из этих стаканов. Это может привести к ЗППП, туберкулезу или еще какой-нибудь хрени.
Истон оглядывает тускло освещенный бар и указывает на пустой столик рядом с несколькими парнями, играющими в бильярд. Меня не беспокоит шум, который они издают, поскольку он заглушает суматоху, доносящуюся с другого конца бара, где на импровизированной сцене в качестве развлечения проводится конкурс мокрых маек.
На сцене множество женщин обливают из ведер холодной водой, в результате чего промокают до нитки. Я бы не очень возражал, если бы большинство из них не выглядели ровесницами моей матери. Определенно, их лучшие годы миновали. И все же они ни капельки не смущаются того, что их обвисшие сиськи и соски выставлены на всеобщее обозрение. Судя по крикам и волчьему вою, доносящимся спереди, мужчинам тоже все равно.
Один заходит так далеко, что стягивает тонкую влажную ткань с груди рыжеволосой женщины и посасывает ее сосок, как будто он там для его чистого удовольствия. Его приятели, стоящие рядом, радостно вопят, глядя, как ласкают голую грудь, в то время как женщина прижимает голову грубияна поближе, чтобы он мог высосать из нее все, что есть. Это зрелище вызывает у меня больше отвращения, чем дурной запах этого места.
Высоко подняв голову, я следую за Истоном, потому что гордый ублюдок, которым я являюсь, не хочет, чтобы кто-то увидел во мне слабость, даже если находясь в таком месте, как это, мне кажется, что по моей спине ползают жуки. Здесь грязно, шумно и чертовски тошнотворно.
— Черт, – ворчу я, чувствуя, как хрустит насекомое, которое я только что раздавил ботинком.
Я смотрю на грязный пол и вижу останки таракана, в то время как его приятели удирают от неминуемой смерти, что в очередной раз заставляет мой нос сморщиться от отвращения.
Опять же, я не придираюсь, но блин!
Тараканы? Серьезно?
Мне плевать, что это заведение находится в худшем районе города. Но, ради всего святого, там, где люди едят и пьют, не должно быть такого дерьма. Если бы я обнаружил тараканов, бегающих по любому заведению в моей части города, они бы точно получили взбучу. Но это место совсем на другом уровне отвращения. Здесь воняет мочой и блевотиной одновременно, и, судя по тому, что парочка на сцене в двух секундах от траха, вот-вот начнет вонять и спермой. Я не уверен, чем мне лучше дышать – носом или ртом, пока нахожусь в этой дыре.
В данный момент удушье кажется хорошей альтернативой.
Но то, что мои легкие не получают достаточного количества кислорода, – даже не самое худшее. Я выделяюсь, как кривой палец на ноге, что делает мое присутствие в "Большом Джиме" еще более невыносимым. Не то чтобы у меня были проблемы с тем, чтобы быть в центре внимания. Я привык к этому, просто никогда не по неправильным причинам. В то время как Истон выглядит так, будто он просто еще один клиент, который хочет хорошо провести время и выпить холодного пива, я выгляжу так, будто собираюсь провести чертову ревизию этого убогого заведения, которая, к слову, будет с треском провалена. Просто уточняю.
Дело не в том, что я одет как скучный инспектор или даже как придурок, у которого денег больше, чем мозгов. Я имею в виду, я не переборщил со своим нарядом. Только черные джинсы и белая рубашка, ничего кричащего.
Когда Истон сказал, что эта Стоун работает в баре в южной части города, я не ожидал от нее ничего особенного, поэтому и не стал наряжаться. Но я никак не ожидал увидеть такую дыру. Даже если бы пришел сюда в старых джинсах и футболке, все равно выделялся бы на общем фоне. Я похож на хрустящую долларовую купюру, в то время как все остальные выглядят так, словно подбирают мелочь.
— Господи. Присядь, Финн. От твоего хмурого вида у меня мигрень. Просто расслабься, – смеется Истон, потешаясь над моим дискомфортом.
— Давай просто покончим с этим дерьмом, – стону я, раздраженный тем, что несколько посетителей в кожаных куртках за барной стойкой странно поглядывают на меня.
Почему это общество бугименов не могло дать это задание Истону? Ведь он отлично вписывается. Но я? Мне будет чертовски трудно сблизиться с девушкой, которая работает в таком свинарнике. Я ни за что не стану проводить здесь ночи только для того, чтобы выполнить какой-то полубезумный приказ наших шантажистов.
В жопу все это!
— Расслабься, Финн. Это будет проще простого, – подмигивает мне Истон, как будто не в меня это Общество вонзило свои клыки в первую очередь.
— Просто расскажи мне еще раз, что у тебя есть на эту Каменную девчонку8, – парирую я в ответ, предпочитая отвлечься от окружающей обстановки и перейти к делу.
Чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее смогу вернуться к своей жизни. Не то чтобы в последнее время она была сплошным весельем, но все, что угодно, предпочтительнее этой мерзкой обстановки.
— Ну, кроме того, что она работает
