в курсе, как у кого что на личном фронте. Ну, типа, не похуй ли, кто там у кого в койке лежит, если на рабочие процессы это никак не влияет?
Неожиданно, во рту становится приторно и сухо — я только что от души поржал над верностью друга, будучи сам предателем.
Делаю большой глоток остывшего кофе, в надежде перебить послевкусие ее кожи на языке, но бестолку.
— Да уж, женщины — это всегда геморрой, — говорю я, чтобы сменить тему и прогнать наваждение. — Никогда не знаешь, что у них в голове.
— Тоже проблемы? — хмыкает Сергей.
— У меня одна проблема — бесконечный, блядь, ремонт.
— Да ладно? — Сергей глотает чай, посмеивается. В отличие от меня, воспитание мешает ему ржать в голос. — Я думал, у тебя уже все на финишной прямой.
— Ага, у меня на финишной прямой очередная седьмая пятница на неделе. Жене все не нравится. Уже третьего дизайнера выгнала. Говорит, они ее не понимают. У меня скоро голова взорвется от ее «оттенков бежевого».
Это правда. После новости о беременности перемирие продлилось ровно три дня. А потом началось снова — гормоны, капризы, вечный ремонт. Надя вцепилась в этот ремонт, как в спасательный круг. Как будто если подобрать идеальный цвет стен, то и наша с ней жизнь станет идеальной.
Сергей смотрит на меня с сочувствием, а потом вдруг разводит руками — жест, который я привык считывать, как «Есть идея!»
— Слушай, так моя может помочь.
— Твоя… кто? — не понимаю я.
— Моя жена, Сола. Она же дизайнер интерьеров. Профи. И главное — у нее прекрасный характер, найдет общий язык даже с камнем.
— Твоя жена? — Меня гложет сомнение. — Серег, это как-то... хуйня, короче. Ты же знаешь, как я не люблю смешивать работу и личное.
Это правда. Я практически уверен, что только благодаря этому железобетонному правилу мы с Серёгой до сих пор не разругались в говно, и нормально, без лишних сантиментов, ведем дела.
— Если моей жене что-то не понравится, как я тебе в глаза смотреть буду?
— Да брось ты! — отмахивается Морозов. — Какая разница? Работа есть работа.
— Не знаю… — Я все еще колеблюсь. Что-то внутри противится. Какое-то странное предчувствие. — А она сама захочет?
— Ну, я за нее расписываться не буду. Давай я скину тебе контакт — уже решите все по ходу.
Я сдаюсь. В конце концов, это решит мою проблему.
Сергей улыбается, довольный, что смог помочь. Достает телефон, и через секунду мне на WhatsApp приходит сообщение: «Сола (жена, дизайнер). Позвони, скажи, что от меня» — и номер телефона.
Мы прощаемся. Он уезжает в свой IT-кластер, а я еще пару минут сижу на террасе и еложу языком по зубам, пытаясь соскоблить въевшийся в него вкус сучки из клуба.
И это, как обычно, ни хрена не помогает, но я все еще пытаюсь, потому что ощущения медленно едущей крыши преследует меня теперь уже почти постоянно. Меня от женщин никогда так не вело, ни разу не плавило до состояния «найду и выебу прямо там, где найду». Поэтому и не ищу.
Пока веду «Гелик» по проспекту, забиваю голову разговором с Серёгой. Подставляю себя на его место, прикидываю, а что бы я сделал?
Ответ даже не доходит до трагической развязки — я тупо не по всем этим сюрпризам. Я заработал, принес, дал, а дальше — радуй себя сама. Не уверен, что родился с такими заводскими установками, но ковырять, сложилось ли такое отношение из-за того, что кто-то когда-то вот так же не оценил мой душевный порыв, нет никакого желания.
А с другой стороны… может, это и есть любовь? Когда готов простить своей женщине даже такую дичь? Я и за меньшее сразу посылал нахуй.
Я — мудак, это говорила буквально каждая телка, с которой я был более-менее стабильно на протяжении хотя бы какого-то времени. Но, загадочная женская душа, первой меня ни одна не бросила.
«Кроме Мстительницы», — фиксирует мозг.
Разовый секс с тёлкой, чье имя я даже не знаю, для меня не в новинку — до брака это иногда приятно разбавляло холостые будни, когда на букеты, конфеты и реверансы не было ни сил, ни желания. Но чтобы после секса девочка даже не попыталась взять у меня телефон — впервые, хотя парочку я трахнул буквально под носом у мужика, с которым она пришла.
Может, поэтому она так вцепилась мне в печенки? Незаконченная история, недослушанная песня, все дела?
Пока стою на длинном светофоре, нахожу контакт, который скинул Серёга, и пересылаю Наде, с припиской: «Жена Сергея, говорит, лучший в городе дизайнер, позвони ей сама».
Хотя все равно не покидает ощущение, что лучше бы я этого не делал, но чем черт не шутит? Я уже так заебался целый год жить в состоянии «мы точно переедем, но не сегодня», что, если Надя не найдет общий язык и на этот раз, перееду тупо как есть. Буду спать на матрасе на полу — вообще похуй, а она пусть делает что хочет. Я покупал дом не для того, чтобы в нем жили мыши.
Когда выезжаю за городскую черту, вдавливаю педаль поглубже — «Гелендваген» ревет, пожирая асфальт. В зеркале заднего вида исчезает город и вся эта ебаная цивилизация. Мне нужно туда, где все по-настоящему. Где пахнет землей, соляркой и деньгами.
Где я — хозяин.
Начало весны. Для городских — это просто грязь и первые теплые дни. Для меня — война: гонка со временем, с погодой, с конкурентами. И я на этой войне долбаный маршал.
Телефон начинает разрываться еще до того, как я толком разгоняюсь по трассе.
— Да, — отвечаю в гарнитуру.
— Руслан Викторович, на третьем поле сеялка встала. Джон Дир. Механики говорят, гидравлика накрылась.
— И? — Я плачу людям не за то, чтобы они сообщали мне о проблемах. Я плачу им, чтобы они их, блядь, решали.
— Так… запчасти нет на складе. Ближайшая — в серваке в столице, будет завтра к вечеру.
— Завтра? — Рефлекторно прокручиваю ладонь на руле, тянусь за сигаретой. — Петрович, блядь, какие на хуй завтра? У нас окно в три дня, пока дождей нет! Завтра мне твоя запчасть даром не нужна будет!
Я сбрасываю вызов и тут же набираю своего зама по технике.
— Валера, слушай сюда. — Затягиваюсь, травлю легкие горьким терпким дымом. — Мне нужна гидравлическая помпа на «оленя» восемь-четыреста десять. Через два часа. Мне похуй, где ты ее возьмешь — снимешь с новой техники, выкупишь у конкурентов втридорога, угонишь — твои проблемы.
